Троянская тайна

Кстати, надо бы полюбопытствовать, она наверняка сохранилась в архиве твоего ПТУ...

– Ой, я вас умоляю, только не надо говорить, что вы получили высшее образование.

– Интересно, – задумчиво сказала Ирина, – как будет смотреться мой кофе на твоей белой рубашке?

– Как кофе, пролитый на белую рубашку, – сообщил ей Виктор. – И поскольку теперь мы оба это знаем, я предлагаю воздержаться от эксперимента.

– А надо ли? – усомнилась Ирина, покачивая в руке чашку с недопитым кофе.

– Конечно, – убежденно произнес Виктор. – Это будет в высшей степени непарламентское поведение.

– Самое что ни на есть парламентское, – сказала Ирина. – Знаем мы, как вы себя в своем парламенте ведете. Спасибо телевидению, видели во всех подробностях. И потом, нам, выпускницам ПТУ, такое поведение в самый раз.

– Так уж и ПТУ, – льстиво произнес Виктор, которому явно не улыбалось менять рубашку.

– Не может быть! Такая милая, воспитанная, образованная дама, и вдруг – техникум! Это невозможно. Я бы сказал, что речь идет как минимум об Академии художеств. А если хорошенько присмотреться, заглянуть в эти бездонные карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, в них можно разглядеть... ну-ка, ну-ка... ну да, конечно! Ученая степень! Как минимум кандидатская.

– То-то же, – сказала Ирина и поставила чашку на стол. – На первый раз прощаю.

– Первый раз прощается, второй запрещается, а третий за все в ответе, – скороговоркой пробубнил Виктор, смешно, как малыш детсадовского возраста, надув губы. – Так вот, о дне рождения...

– Я предлагаю провести его в тесном кругу – ты, я и твои коллеги.

– Ничего себе, тесный круг!

– Я имел в виду твоих коллег по этому расследованию, – уточнил Виктор. – Федора Филипповича и этого, как его... Петра Петровича?

– Глеба Петровича, – механически поправила Ирина. – Да ты с ума сошел! – воскликнула она, спохватившись. – Ты хочешь позвать их сюда?!

– А что такое? – изумился Виктор. – Потапчука я знаю сто лет, а этот Глеб Петрович, надеюсь, достаточно воспитан, чтобы не сморкаться в два пальца за столом. Если уж ты не можешь думать ни о чем, кроме этого дела, мне ничего не остается, как пойти на компромисс. Так сказать, совместить приятное с полезным. Правда, это будет совмещение не совсем приятного с не очень полезным, но что поделаешь – такова жизнь! Кроме того, как член комитета по делам культуры я бы хотел из первых рук узнать, как продвигается расследование. Я не шучу, – добавил он, перехватив изумленный взгляд Ирины. – Если уж господа чекисты не могут без тебя обойтись, я хотел бы принять посильное участие в этом деле. А вдруг моя помощь вам пригодится? Где-то спрямить, срезать угол... В общем, мне очень хочется, чтобы все это поскорее кончилось.