Елена Троянская

 — И разве мы только что не дали клятву удерживаться от вражды и войны?

Я встала, посмотрела на Аякса и улыбнулась — как мне казалось, примиряющей улыбкой.

— Я не хочу быть причиной насилия, — сказала я.

— Вот как! Значит, ты отвергаешь могучего Аякса? — Его лицо почернело, почти как его борода, он развернулся, схватил свой щит и, сметая все на своем пути, бросился к выходу.

— Хорошо, что ты отделалась от него, — тихо заметила мать. — Только представь себе, до каких крайностей этот человек может дойти в припадке вспыльчивости.

Но меньше всего мне хотелось представлять себе, до чего этот человек может дойти. Лишь бы он покинул Спарту.

Третий день был отдан Тевкру, сводному брату Аякса, также сыну Теламона, но, судя по всему, родившемуся позже знаменательного визита Геракла. Тевкр был среднего роста и силу имел обычную, в его честь не делалось никаких прорицаний на львиной шкуре, и мне он понравился гораздо больше брата.

Я внимательно рассмотрела его. Он хорош собой, и возраст у него подходящий — лет на пять или шесть старше меня. Волосы с золотистым отливом, в глазах зеленые огоньки.

— Ох уж эти троянцы, — восхищенно шепнула Клитемнестра. — Никто не сравнится с ними красотой.

— Но он не троянец, — прошептала я в ответ.

— Он наполовину троянец, — ответила сестра. — И если таков тот, у кого лишь половина троянской крови, то хотела бы я поглядеть на чистокровного троянца!

— А кто его мать? Отец ведь у них с Аяксом общий — Теламон.

Мне полагалось бы знать такие вещи, но женихов прибыло слишком много, а родословные у всех запутанные.

— Его мать — Гесиона, — ответила сестра. — Сестра Приама, царя Трои. Ее увез Геракл и подарил Теламону.

— И она прожила жизнь как пленница?

— Не знаю, — пожала плечами Клитемнестра. — Может, она полюбила Саламин. А может, она полюбила Теламона.

Как выяснилось, Тевкр был самым метким лучником Греции, поэтому демонстрация его достоинств оказалась гораздо интереснее.

Четвертый день. Мне стало надоедать. Если бы не присутствие Клитемнестры с ее замечаниями, это стало бы просто невыносимым.

На четвертый день место посреди зала занял Идоменей, царь Крита.

Он был постарше предыдущих женихов. Судя по истории его жизни в островном государстве и битвам, в которых он принимал участие, ему было за тридцать, в два раза больше, чем мне. Объявив о своем происхождении — его дедом являлся великий Минос, перечислив богатства и титулы, которые я получу, став его женой, Идоменей с улыбкой выслушал вопрос моего отца:

— Большинство царей не смогли прибыть лично. Они прислали посланников, чтобы не оставлять свой трон. Пожалуй, это правильно, когда расстояние велико. От Крита до Гитиона, ближайшего к Спарте порта, нужно плыть четыре дня.