Елена Троянская

— Что с тобой? — пробормотал он полусонным голосом. — Тебе приснился плохой сон? Повернись на другой бок, и все пройдет.

Это был не сон, и он не прошел. Картина приобретала все большую отчетливость. Теперь я видела подробности. Парис лежит неподвижно, с побелевшим лицом. Рушатся высокие башни. На улицах Трои резня и кровь. Греки торжествуют победу.

В ужасе я вскочила с постели.

Парис спал. Я снова прилегла рядом с ним. Меня била дрожь, и я боялась разбудить его, но чувствовала неодолимую потребность быть рядом, словно я могла его защитить, укрыть от злого рока. Тщетная надежда.

После многих месяцев греки зашевелились, будто медведь в берлоге проснулся после зимней спячки. Наши лазутчики объяснили, в чем дело. Гелен открыл грекам тайну предсказаний оракулов: Трою не захватить без сына Ахилла Неоптолема и без стрел Филоктета. Филоктета разыскали, привезли в греческий лагерь, омыли пресной водой и положили спать. Во время сна врачеватель Махаон очистил рану ножом от омертвевших тканей, залил ее вином, приложил лечебные травы и камень змеевик. Тем временем Одиссей и Диомед отплыли на Скирос за сыном Ахилла и царевны Дейдамии. Думаю, Дейдамия сильно горевала, что была разлучена с Ахиллом так скоро. Молодость плохо переносит разлуку. Она хочет жить, а не предаваться воспоминаниям. Дейдамия отказалась отпустить сына, но Неоптолем, несмотря на юный возраст — ему было всего двенадцать лет, постоянно упражнялся во владении копьем и мечом, в управлении колесницей. Он горел желанием принять участие в Троянской войне и охотно покинул безопасный дворец матери.

Таким образом, греки не сидели сложа руки, а действовали ради исполнения предсказаний оракула.

Филоктет еще не вполне оправился, был слаб и не мог сражаться, но его лечением занимался сам Махаон.

— Ты ведь ранил Махаона! — сказала я Парису.

— Видимо, рана не была смертельной, — мрачно ответил он. — Мои стрелы, в отличие от стрел Геракла, не всегда убивают.

— Эти стрелы Геракла… Не понимаю я все же, как с ними обстоят дела, — говорила я, чтобы отвлечься от ужасной картины: Парис лежит, пронзенный стрелой и бездыханный. — Геракл сам пользовался стрелами. Филоктет получил стрелы от Геракла еще мальчиком. Сколько же их у него осталось? В колчан вмещается не так уж много стрел.

— Возможно, у него есть сосуд с ядом гидры. Он может окунать в него наконечник стрелы и пополнять запас по мере надобности.

— Но в истории ничего не говорится о том, что Геракл собрал яд гидры в сосуд. Он просто окунул стрелы в ее кровь.

— Ах, Елена, ты понимаешь это слишком буквально, — улыбнулся Парис. — Уж ты-то должна знать, что легенды преломляют действительность на свой лад, ведь о тебе самой слагают легенды.