Елена Троянская

— Дорогая царевна, приветствую тебя, — склонил он голову.

— И я тебя, почтенный советник.

— Пройдем, чтобы никто не помешал нашему разговору.

Антенор сделал слуге выразительный жест рукой, который означал, что нас беспокоить воспрещается. Я последовала за хозяином в глубь его темного жилища.

Комната, в которую он привел меня, была невелика, но обставлена с большим вкусом: каждый предмет в ней предназначался для того, чтобы радовать глаз. Напольная ваза в форме осьминога, несколько чаш чистейшего золота на полках вдоль стен. Стулья с резными ножками, инкрустированными слоновой костью, были обиты яркими сидонскими тканями. Две бронзовые курительницы наполняли воздух благоуханием.

Антенор кивнул в их сторону.

— В одной — кипарис, в другой — иссол, — пояснил хозяин. — Каждый из этих ароматов я нахожу слишком крепким, но их сочетание подобно гармоничному браку!

Он помахал ладонью над струей ароматного дыма, сделал глубокий вдох и только после этого повернулся ко мне.

— Чему обязан честью твоего посещения, прекрасная царевна?

— Ты отлично знаешь, — ответила я, садясь на стул, на редкость неудобный, несмотря на прекрасную обивку. — Ты снова выступил с предложением, чтобы я вернулась к грекам, хотя мое возвращение не повлияет на ход войны, и ты наверняка это понимаешь.

Я подумала, сказать ли ему о попытке вернуться, которую я предприняла самостоятельно, и решила, что не стоит.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что единственный человек, который озабочен моим возвращением, — это мой бывший муж, Менелай. Что касается остальных, то им нужны богатства Трои, а не я.

Он пристально смотрел на меня. Дошел ли до него смысл моих слов?

— Агамемнон начал говорить о походе на Трою задолго до моего бегства. Он давно строил эти планы. Мое возвращение для него ничего не значит, — уточнила я.

— Ты боишься возвращаться?

Антенор откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Нет! Я даже решила вернуться. Но умные люди убедили меня в бессмысленности этого поступка. И я послушалась. Греки приплыли сюда не ради Елены. Я не столь глупа, чтобы так думать.

Он смотрел на меня, словно прикидывая, можно мне верить или нет. Я тоже смотрела ему прямо в глаза. Вдруг в моей голове всплыли давние намеки моей матери отцу о том, как в его отсутствие она принимала троянского посланца и что эта обязанность не была ей в тягость.

Антенор был хорош собой, даже красив. Такой вполне может приглянуться царице, особенно заскучавшей в одиночестве.

— Ты мудрая женщина, — сказал он наконец.

— Мне это качество досталось по наследству.

— Не знаю, но кто бы он ни был, я испытываю к нему искреннюю благодарность.

— Безусловно, человек должен питать благодарность по отношению к своим предкам, — кивнул Антенор.