Елена Троянская

Я велела ее служанкам сообщить мне о любом изменении ее состояния и, потрясенная, покинула дворец Гектора, быстрым шагом миновав общие залы, наполненные стенаниями и плачем. На улице кучки людей метались по улицам, как испуганные овцы, которые пытаются спастись от льва. Но в отличие от овец бежать им было некуда: со всех сторон высокие стены, и люди перебегали с одной улицы на другую, с одного конца города на другой.

Они кричали и требовали Приама, чтобы он показался. Пусть старый царь выйдет и поговорит с ними, иначе они назовут царем Гектора. Эти крики вынудили Приама выйти на крышу дворца, откуда он обычно обращался к народу. Я видела напряжение в его лице и глазах, напряжение слышалось и в его словах, которые он подбирал с трудом, словно прокладывал дорогу между ухабами.

Трое ничего не угрожает, заверил он. Мощь Трои подтверждается уже тем обстоятельством, что враг нападает не на нее, а на ее союзников и тем самым пытается ослабить ее.

— Тогда почему же Троя не придет на помощь своим друзьям? — громко спросил голос из толпы. — Разве дружба бывает односторонней? Дарданцы и адрастейцы должны страдать из-за Трои, а троянцы из-за них — нет?

Ропот родился, похоже, в рядах дарданских и адрастейских беженцев.

— Вы дали согласие сражаться на нашей стороне, — ответил Приам, возвысив голос. — И за вознаграждение.

— Мы не давали согласия на то, что наши дома будут разрушены. Мы согласились прислать своих солдат в Трою. Мы не предполагали, что вражеские солдаты сами придут к нам, будут грабить и убивать.

— Мы думали, враг нападет на Трою, а не на нас! — крикнул трясущийся старик.

— Так вы бы хотели, чтобы на нас напали! — неожиданно на крыше рядом с отцом появился Деифоб.

— Трою защищают высокие стены и башни! — ответили голоса из толпы. — Наши города не имеют такой защиты!

— Чем же вы недовольны? Теперь наши стены защищают и вас! — парировал Деифоб.

— Сын, ты взял слово вне очереди, — прервал Приам и положил крепкую руку на плечо Деифоба. — Ты говоришь только от своего имени, а не от имени царя и старейших граждан Трои.

Приам подошел к самому краю крыши, простер руки и заговорил в полную силу голоса:

— Мы скорбим вместе с вами, мы оплакиваем ваши потери. Мы тоже не ожидали, что все так обернется. Что мы можем сделать для вас?

— Скотину! Золота! — завопил один.

— Скотина не вернет мне мать! — закричал другой.

— Добрые люди, приходите сегодня вечером ко мне во дворец. Он будет открыт, и за угощением мы все обсудим, — раздался голос, только не Приама, а Париса: он неожиданно появился из-за спины отца и встал рядом с Деифобом.