Елена Троянская

— Не исключено, что мне придется вступить в бой с Менелаем за тебя. Один на один. Я считаю, так и нужно сделать. Почему люди должны убивать друг друга из-за дела, которое касается только двух мужчин?

Я испугалась не того, что Парис пострадает в бою, этой мысли я даже не допускала, но того, что Менелай победит — и мне придется вернуться к нему. Я вынуждена буду подчиниться. Он увезет меня с собой, снова будет прикасаться ко мне, класть руки на плечи, гладить лицо. Он положит меня в свою постель — холодную, мертвую постель.

— Почему ты так мало веришь в меня? — спросил Парис с побелевшим лицом.

— Я верю. Но боги коварны и могут предать тебя.

Мы с Эвадной тихо сидели в дальней комнате. Ее спокойствие и мудрость успокаивали и меня. Другие служанки вечно смеялись и болтали, это часто раздражало меня. Как всегда, она принесла шкурку ежа и мешок непряденой шерсти. Сев на стул, она брала клок кудели и пропускала через иглы ежа, вытягивая ровные нити. Ее руки безостановочно двигались, коричневатая шерсть превращалась в длинные нити; на нас снизошли тишина и покой.

— Парис ушел, моя госпожа? — спросила Эвадна.

— Да. Пошел проверить запас стрел и заказать новые.

Я знала, что лучники как воины не пользуются уважением. Настоящий герой сражается лицом к лицу с врагом, вооруженный копьем и мечом. Тот, кто убивает врага издалека, — трус, побоявшийся сойтись с ним.

— Гектор говорит, что высшая доблесть — сражаться и умереть за свой народ. Мне кажется, куда большая доблесть — предоставить солдатам противника умереть за свой народ, — сказала я и подумала про себя: даже если это будет сделано с помощью стрел.

Эвадна рассмеялась и заметила:

— Было бы лучше, если бы ход войны определяли женщины. Тогда бы это делалось со здравым смыслом.

Она взяла очередной пучок темной свалянной шерсти.

— Парис говорит о поединке с Менелаем.

— Это разумно, — ответила Эвадна. — В конце концов, дело действительно касается только их двоих. Не нужно впутывать в него тысячи людей.

— Но я не смогу уехать с Менелаем! — крикнула я. — Даже если он победит, я сбегу от него.

Я вскочила и подала шкатулку с брошью Эвадне.

— Смотри, он посмел сделать мне подарок! Украшение. Неужели он думает, я буду носить его?

Я вынула брошь и зажала между пальцев.

— Не в этом дело! — ответила Эвадна и слегка дотронулась до броши. — Это не просто красивая безделушка. Где он приобрел ее? И почему подарил?

Я положила брошь обратно в шкатулку. Взглянув на кончики пальцев, я заметила, что они покраснели. Я вытерла руку о белую ткань, но ткань осталась чистой.

— Брошь плачет, — удивленно сказала Эвадна. — Как Менелай.

— Слезы не бывают красными. Это что-то другое.

Запасы оружия у Приама увеличивались. Оно хранилось в двух арсеналах.