Елена Троянская

Там она всегда задерживается надолго, поэтому время у нас есть.

Девушки украшали комнату зелеными гирляндами и полевыми цветами. Илона сгибалась под тяжестью большого подноса. Для меня работы не нашлось. Я старалась не выдать неловкость, которую испытывала, и наблюдала за младшими, Филоменой и Поликсеной. Они играли в салочки, потом присели на пол и стали играть в ладошки. С одной стороны, они были еще дети, с другой — уже женщины. Они напомнили мне Ифигению и Гермиону, которые когда-то играли вместе, и такая тяжесть навалилась на сердце, что я решила уйти. Ифигении больше не играть… А Гермиона? Что она делает в эту минуту? Если бы увидеть ее — хоть одним глазком.

— У тебя грустный вид. Отчего это? — осуждающе спросила Кассандра.

— А у тебя сердитый. Отчего это? — ответила я вопросом на вопрос.

— Она у нас всегда сердится, — поспешила на мою защиту Лаодика. — Это потому, что ее никто не слушает.

Только к нам присоединилась Андромаха, как Илона предупредила:

— Тише! Матушка идет!

Послышались спокойные шаги, и на пороге появилась Гекуба. Она удивленно оглядела комнату, но вместо улыбки на ее лице появилось выражение недовольства.

— В чем дело, дочери мои?

— Мы пришли поздравить тебя с тем, что в этот день ровно шестьдесят лет назад ты родилась!

— Вот как! И вы считаете, что это радостный для меня день?

— Но для нас это радостный день. Мы хотели доставить тебе удовольствие. — Креуса проявила упрямство: черту характера, которую пыталась скрывать от Энея.

Гекуба с прямой спиной прошла в середину комнаты. Она двигалась как человек без возраста: в ее походке не было ни девической легкости, ни старушечьего шарканья. Она посмотрела на дочерей, и лицо ее смягчилось.

— Все мои дочери здесь. И еще жены двух моих сыновей. Тех двух, которые успели жениться, пусть остальным это служит укором! Я счастлива, имея таких дочерей, от старшей Креусы до самой маленькой, Филомены.

Наконец-то она улыбнулась.

— Мы еще более счастливы тем, что у нас такая мать! — ответила Илона.

— И мы, недавно принятые в большую семью Приама, тоже счастливы. — Андромаха обняла меня за плечи, говоря как бы от моего имени.

— А теперь, когда с любезностями покончено, чем вы хотите меня развлечь? — живо спросила Гекуба.

— Игрой, — ответила Илона.

— Игрой! Я ненавижу игры!

— Это не спортивные состязания, матушка, а игра для ума, — пояснила Лаодика.

— Как раз то, в чем тебе нет равных, — добавила Креуса.

— Лесть получилась уж очень приторной, даже странно, что сюда не слетелись мухи, — ответила Гекуба.

— Каждая из нас положила на этот поднос какую-либо безделушку, — продолжила Илона. — Кроме Елены, конечно.

Она улыбнулась мне бесконечно милой улыбкой.

— У меня не было возможности положить что-либо на поднос, — сказала я.