Елена Троянская

— Прежде чем Парис станет твоим мужем, а Троя — новой родиной, ты должна отказаться от прежнего мужа и прежней родины, — объявил Приам. — Привезла ли ты что-нибудь, что можешь предложить в дар богине?

Еще бы! Во время путешествия я не раз подумывала бросить эту вещь в море, но бессмысленность поступка останавливала мою руку. Наконец-то я смогу избавиться от нее.

— Да… отец. Привезла. Нужно послать за моим советником, он принесет.

— Да. Это мудрейший человек в Спарте, он приехал со мной.

Гекуба впилась в меня черными глазами.

— Мы ничего не слышали о мудрейшем человеке Спарты.

— Великая царица, он был личным советником царя Спарты и не участвовал в общественной жизни.

Я сказала одному из слуг, чтобы позвал Геланора и передал, что нужно принести.

— Продолжим нашу церемонию, — сказал Приам и снова обратился к Палладию. — Тебя послали нам небеса, без твоей защиты мы бы погибли. Пошли нам знак, что ты принимаешь эту женщину, Елену, нареченную Лебедем, и дозволяешь ей поселиться среди нас. Мы знаем, что знак может появиться не сию минуту, и мы должны быть начеку, чтобы не пропустить его. Но ты не отвернешься от нас. А пока мы ждем твоего ответа, пусть она живет среди нас и соединится в браке с Парисом.

Приам медленно повернулся ко мне, и как раз в эту минуту в храм вошел Геланор, держа в вытянутых руках шкатулку, которую и передал Приаму.

Приам открыл ее и увидел тяжелое золотое ожерелье — свадебный подарок Менелая. В свете факелов золото отливало красным. Глаза Приама расширились.

— Великий царь! — заговорила я. — Это золото надел мне на шею Менелай, когда я стала его женой. Я с радостью и облегчением расстаюсь с ожерельем. Поступай с ним как знаешь. Оно больше мне не принадлежит.

Я видела, что в душе Приама борются два побуждения: то ли оставить драгоценность себе, то ли отдать его богине. Он вынул ожерелье из шкатулки и поглаживал его кольца под видом проверки на прочность. Налюбовавшись, он поднял ожерелье над головой и сказал:

— Вместе с этим символом ты вручила нам свое прошлое. Твое настоящее и твое будущее отныне связаны с Троей.

Он медленно опустился на колени и положил ожерелье перед Афиной. Поднявшись, он снова повернулся к нам, соединил наши с Парисом руки, положив сверху свою. Это произошло, и произошло прилюдно.

— Теперь они связаны навек, — провозгласил Приам, и по храму волнами пронесся шепот, отражаясь от каменных стен.

Затем Приам посмотрел на Геланора.

— А этого мудреца ты тоже передаешь Трое?

— Нужно спросить его, — пробормотала я.

Геланор помолчал. Потом сказал:

— Я доставил тебя в Трою, как обещал, и убедился, что ты в безопасности.

Но вместо чувства безопасности я вдруг ощутила сильнейшую враждебность, которая исходила от статуи Афины.