Елена Троянская

Ведь если бы не она, я не встретилась бы с Геланором.

— Я принесла тебе то, что ты непременно должна взять с собой, — сказала старуха и протянула грубый мешок.

В мешке что-то шевельнулось.

Мне было неприятно подчиняться ей, но пришлось — любопытство оказалось сильнее. Я приоткрыла мешок и увидела в нем алтарную змейку.

— О! — вскрикнула я.

— Она послужит тебе в новой жизни, — сказала старуха. — И даст совет, и остережет.

Я и обрадовалась, и огорчилась: я хотела, чтобы змейка в мое отсутствие хранила Гермиону. А теперь Гермиона осталась без ее защиты! Меня охватил страх за дочь, за ее будущее.

Я погладила змеиную голову дрожащими пальцами.

— Не забывай о моей дочери, которая далеко, — попросила я змею и повернулась к старухе: — Скажи Геланору еще раз, чтобы он поехал с нами.

Она покачала головой.

— Я уже сказала. Он слышал.

— Оттого, что мы разделим глупость на двоих, она не станет в два раза меньше, — откликнулся Геланор. — Нет. Я не поеду. Лучше тебе поехать со мной.

— Я не могу, как и ты. Но ты не сказал, как вы разыскали меня.

— Эвадна знала, где вы будете. У нее в голове возникла картина этого острова. Мы понимали, что вы отправитесь морем — у Париса стоял наготове корабль. Эвадна описала мне остров, и я узнал по ее описанию Киферу. Мы, не теряя времени, пустились в путь. Вот и все.

Мы стояли, упрямо глядя друг на друга.

— Останьтесь с нами, хотя бы переночуйте перед возвращением в Спарту, — предложила я.

— Да, отплывать до наступления утра опасно. Путь и при дневном-то свете непростой.

Геланор словно рассердился, что придется ждать до утра, и отвернулся, будто ему было неприятно смотреть на меня. Мы успели сделать несколько шагов, когда он произнес:

— Может, ты и твой спутник прежде оденетесь, а уж потом пойдете?

Только тут я обратила внимание, что моя грудь обнажена. Я не успела заколоть брошь, когда подошли наши преследователи.

— Вы застали нас врасплох… — сказала я.

— Ну, не совсем, конечно, — весело рассмеялся Парис.

— Хвала Афродите, что нас миновала эта участь! — усмехнулся Геланор.

Парис, плохо знавший Геланора, не заметил сарказма в его голосе, но у меня не было сомнений по этому поводу. Я почувствовала его досаду и негодование. Во-первых, Геланор слишком быстро нашел меня. Во-вторых, слишком много позволял себе. В-третьих, отказался ехать со мной. Это разозлило больше всего.

Мы шли к лагерю, освещая спуск с горы самодельными факелами. По дороге говорили мало, смотрели под ноги, чтобы не упасть. Я взяла старуху за руку, помогая ей спускаться. Рука была хрупкая, как сухая веточка. Парис нес мешок со змеей, покачивая его. Я знала, что змею он любит — она помогла нам. Наша единственная помощница. Я задумалась о последствиях своего побега.