Трогать запрещено

Однозначно! К белому песку, по которому бегают песчаные крабики, бирюзовому океану и удивительной по своей красоте флоре и фауне.

В нашем отеле частенько попадались на глаза семьи с маленькими, умилительными детками. Я могла забыться и с улыбкой таращиться на неповоротливых карапузов, которые большими глазами глазели на все, что попадалось на их пути. Заботливые мамочки ходили за ними по пятам, а важные папы снимали на телефоны с глуповато-трогательными улыбками.

Я хочу так же. Очень сильно хочу! И с каждым днем понимаю, что эта мысль меня привлекает даже сильнее, чем балет. Хотя Дан прав: нужно закончить универ и получить образование. Мне нужно свое дело, свое хобби, своя отдушина. Самодостаточная женщина не может жить одной семьей: мужем и детьми, как бы сильно она их не любила. Я хочу, чтобы Дан гордился мной не просто как его женой, любовницей и матерью его детей. А как женщиной, достигшей в жизни чего-то важного…

— Ладно, если серьезно, когда прилетаете? — спрашивает па.

— Завтра вечером. Да? — оглядываюсь на Дана.

— Вылет в час дня, в Москве будем в районе девяти вечера.

— Дочь мою домой, — строжится па. — Откуда взял, туда и верни, будь добр, Титов.

— Утром послезавтра, мхм? — строю глазки.

— Завтра вечером, — чеканит па. — Я тебя почти месяц не видел. Потом укатите в свою Германию, и вообще про старика забудешь.

Я закатываю глаза, но улыбаюсь.

— Компромисс: приезжайте и оставайтесь оба.

— Просто так и скажи, что ты по нам соскучился, папа Степа, — смеется Богдан.

«Папа Степа» зыркает взглядом в Титова, но у самого уголки губ подрагивают. Он едва сдерживает улыбку:

— Только попробуй еще раз назвать меня «папой», Титов…

Да, забавно получилось.

Каким-то образом разговор сворачивает в сторону предложения Богдана. Я показываю папе кольцо. Дан хватается моей «импровизацией» из подручных средств. Он до сих пор не выкинул этот жгутик из фольги, представляете?! Более того, сказал, что заберет его с собой. Дурачок мой любимый…

Мы рассказываем, рассказываем, рассказываем… Ладно, в основном я. Но в какой-то момент, клянусь, мне кажется, я вижу, как у папы заблестели глаза от слез умиления. Да, может быть, изначально он и относился к нашей паре и чувствам скептически. Но что я, что Богдан в полной мере доказали ему, что наши отношения не блажь и не сиюминутное влечение. Это что-то больше, важнее и драгоценней. Сейчас я понимаю, что па не просто «смирился», а полностью «одобряет» мой выбор. Словами он этого, конечно, не говорит, но я слишком хорошо знаю Степана Аркадьевича Данилова. Он рад за меня.

Я же была бы рада за него, найди он себе хорошую, добрую, любящую и любимую женщину.