Трофики

Врете вы все, он только что был здесь, не могла я про него забыть! Он уже много лет у меня под боком! Артем, кончай прикалываться, выходи! Я все прощу, обижаться не стану, можешь даже не писать прошение о помиловании!

Люди окончательно обезумели от страха, уже не сдерживали своих эмоций.

– Бежим отсюда на хрен! – заикаясь, бормотал Руслан. – Блин, куда идти? Олег, ты знаешь, в какую сторону идти? Люди, ну почему вы так тормозите?!

– Куда идти?! Заткнись, трус несчастный! – надрывалась Рогачева. – Я не пойду без Артема! Милый, ты где, почему молчишь?! Ну скажи хоть слово!

Несколько минут, взявшись за руки, люди ходили кругами, кричали, надрывали глотки.

– Ты, чемпион по маскировке, куда пропал? – рычал Олег. – Борька, Артем, вы что там, сговорились вместе спрятаться?!

– Тебе что там, глотку перерезали? – нес убийственным фальцетом полную дичь Генка. – И даже труп твой мелом обвести некому?… – и неумело отбивался от рычащей, как тигрица, Рогачевой, которая бросилась на него, чтобы расцарапать лицо. И снова вспыхнула свалка, все рассыпались. Заголосил Руслан – и ему, обезумевшему от страха, казалось, что кто-то схватил его. Он выхватил пистолет, начал палить себе под ноги. Посыпались отрывистые хлопки. Выдав трехэтажную матерную конструкцию, подскочил Олежка, не видевший, куда стреляет Руслан (только увечий не хватало от своих же!), треснул по руке и загривку одновременно.

– Пистолет! – истошно завопил Руслан. – Ты, придурок, я его выронил!

Лихорадочные поиски ничего не дали. Пистолет потерялся. Руслан заикался от волнения, шарил по земле. В дымке мельтешили фигуры – никто не знал, что делать и куда бежать.

– К черту пистолет! – взревел Олег. – Ульяна, давай руку, все сюда! Все включаем фонари, светим в одно место – на дорогу. Здесь обочина, мы уже никак не ошибемся, пошли… Не будем искать Артема и Борьку, выйдем из урочища, подождем, пока туман рассеется, потом поищем. Мы все равно в этой слепоте никого не найдем, только сами сгинем…

«Сгинем, сгинем… Ошибемся, ошибемся…» – стучало в голове, словно железкой водили по батарее. И снова шли вслепую, не видя дороги, спотыкались, наезжали друг на друга. Туман уплотнился настолько, что даже собственная рука, поднесенная к глазам, казалась чужой и эфемерной. Коллективный луч не желал концентрироваться на одной точке. Лучи разъезжались, толку от них практически не было. Всхлипывала Рогачева, плетущаяся позади всех…

В какой-то миг Ульяна сообразила: Олежка приукрасил свои способности, просто успокаивал ошалевших от страха людей. Он не знает, куда идти! Дорога превращалась во что-то условное, лишенное основных своих примет – проезжей части и обочины.