Трофей императора

А ведь это был еще не конец. Вскоре предстояло новое испытание – встреча с отцом. Что будет, когда он узнает о том, что случилось? Неужели так же, как сестры, отвернется от нее?

Ленси боялась даже думать об этом. Она сидела в своем кресле, выпрямив спину, и улыбалась как истукан, принимая фальшивые комплименты и пожелания.

Ближе к рассвету слуги распахнули все окна, и свежий ветер ворвался в зал. Он принес с собой запахи ночного сада. Пронесся над полом, заглядывая девам под юбки, потрепал кружева и прически, освежил распаренные танцами лица. И затих, спрятавшись где-то в складках гардин.

Свежесть ночи наполнила зал. Сладкое благоухание лиловой вечерницы и маттиолы смешалось с терпким ароматом душистого табака.

- Смотри, - шепнул Роннар, склоняясь к своей альхайре.

Повинуясь его движению, она вскинула взгляд.

За восточным окном занималась заря. Огненно-красная, пронизанная алыми всполохами зарниц.

На светлеющем небе яркий багрянец очертил контуры скал, высветил их изнутри, точно они были хрустальными. Подкрасил бока облаков, дремавших на склонах. И над всем этим великолепием медленно и величаво поднимался пламенеющий шар.

Снова зазвучала музыка, и дарги закружили своих избранниц в последнем танце, подтверждая свой выбор. Некоторые пары потихоньку начали покидать зал, спеша на балкон, который опоясывал всю восточную сторону здания.

Там, перед ликом встающего солнца, призывая в свидетели новый день, каждый дракон просил согласия у избранницы. И получив его, расплетал ее косы, а потом надевал на голову деве брачный венец. По традиции это была личная вещь жениха – платок или шарф, то, что носилось у сердца и хранит в себе запах хозяина.

Так велел обычай их предков.

И только Валенсия продолжала сидеть, пожирая глазами встающее солнце.

- Пора, моя дорогая, - Роннар с необычайной нежностью коснулся ее щеки, поправляя непокорную прядь. – Ночь закончилась, Бал Невест тоже. Мои подданные сделали свой выбор. Как и я. Теперь вы моя жена перед смертными и богами.

- И… что же теперь?

Она смотрела на него широко раскрытыми очами, в которых застыло легкое удивление.

Он снова погладил ее щеку. На этот раз костяшками пальцев, едва касаясь и не позволяя себе забыть о хрупкости своей избранницы."

"Дракон недовольно ворчал внутри. Ему претили подобные нежности, достойные только робких юношей. Он хотел сжать альхайру посильнее, почувствовать ее тело в своих руках. Вдохнуть аромат ее кожи и опьянеть от него. Избавиться от глупых тряпок, которыми люди так любят себя украшать. И прижаться к ней кожа к коже, чтобы ощутить каждый изгиб ее тела и почувствовать отклик.

Роннар был с ним полностью солидарен. Если бы не дурацкий этикет, предписывающий хозяину дома находиться на балу до рассвета, он бы давно сбежал.