Трофей императора

Даже свод здесь был куполообразным, а в нишах между камней теплились красным кристаллы-светильники. Они создавали приятный глазу полумрак и атмосферу таинственности.

- Ты ждала меня, да? – Дин почесал Элайсу между надбровных наростов, и та довольно заурчала.

Мальчик тихо рассмеялся.

- Да, я тоже скучал. Ленси отправилась в Кортарен, посмотреть на битву драконов. Она беспокоится о папе. Вот глупая! – Он расправил худенькие плечи и выпятил грудь, чтобы придать себе важности. – Я ей сказал, что мой папа самый сильный дракон на свете. Но она все равно переживает за него. Я вот совсем не переживаю… ну, если только немножко… совсем чуть-чуть…

Он немного скуксился, но тут же встрепенулся, заглядывая анкру в глаза:

- Нет, ничего я не переживаю! Вот нисколечко! Я знаю, что он победит. А Ленси девчонка, ей положено переживать.

Озвучив это умозаключение, Дин подошел к гнезду и присел на корточки. Его драконье зрение, по-детски расфокусированное, уловило алый сгусток внутри каждого яйца – ауру, мерно пульсирующую в такт еще нерожденному сердцу.

Но стоило маленькому даргу коснуться скорлупы, как пульсация резко ускорилась. Крошечные дракончики почувствовали его, зашевелились, пытаясь изменить положение в плотной оболочке яйца, которое вдруг стало тесным.

- Ну, давайте же! – прошептал мальчик, поглаживая то одно яйцо, то другое. – Кто будет первым?

Яйца были теплыми, живыми, а шершавая скорлупа больше напоминала чехол из плотной кожи. Маленьким дракончикам очень трудно ее разорвать, но и помогать им нельзя. Они сами должны сделать первый разрыв. Если птенец не может пробить оболочку яйца, значит, он еще очень слаб и не выживет, если яйцо вскрыть насильно.

Все это когда-то рассказывал Дину Фаэрн. В тот первый раз в Обители, когда мальчик ждал появления Принцессы и Лежебоки.

Зачарованный пульсацией аур, он сидел, не шевелясь. Слившись с птенцами и мысленно, и эмоционально, он сейчас почти жил их еще нерожденными жизнями.

А потому не заметил, как за спиной прямо из воздуха соткалась человеческая фигура, с ног до головы закутанная в темную ткань. Не услышал, как зарычала, поднимаясь, Элайса. Не увидел, как незваный гость небрежно махнул рукой, и с его ладони сорвалось облачко мерцающих частиц. И как анкр высотой в пять локтей вдруг застыл каменным изваянием без вздоха и крика.

Еще секунда – и на голову мальчика опустился мешок.

Глава 46

Рубиновый дракон в небе над Ирригеном вызвал сначала недоумение, потом – переполох.

Драконья ипостась была для даргов исключительно ритуальной и боевой, и нужен был серьезный повод, чтобы средь бела дня дарг обратился в дракона. А уж о том, чтобы нести на себе всадника – и речи быть не могло! Исключение – собственная альхайра, лишь ей позволено оседлать истинного дракона.