Трофей для Зверя (СИ)

Что она привезет едва живого императора, силу которого уже перестали чувствовать остальные кхассеры, и Эссу. И еще странную тварь, которую ранее никому из андракийцев не доводилось видеть.

Она сделала слишком много, чтобы продолжать ее ненавидеть. И за одно то, что тянула Маэса за счет своих собственных сил, уже можно было простить многое. Несмотря на то, как она обошлась с ним в прошлом, Хасс испытывал к ней благодарность. И когда она придет в себя, скажет ей это лично.

Если придет.

Маэс выглядел уже гораздо лучше, а его спасительница оставалась нездорово бледной. Ника то и дело проверяла ее состояние и каждый раз добавляла чуточку силы, но у нее по-прежнему были ледяные руки и губы отливали сединой.

— Ты лечи ее, — тихо произнес Хасс, — он не простит, если мы ее потеряем.

Доминика раздраженно повела плечами. Она и так весь день провела с бывшей главой городской стражи, делала все что могла, но отсутствие отклика пугало все больше.

— Ты знаешь, — задумчиво кусая губы, она обратилась к светловолосому кхассеру, — мне кажется, она просто не хочет возвращаться.

— Не хочет?

— Она устала, Хасс. И не знает ради чего возвращаться.

— Ради него? — кхассер неуверенно кивнул на императора.

— А он ей хоть раз говорил о том, что хочет ее видеть рядом с собой? Или ничего кроме ошейника она от него не видела?

Глава 24

Тонкая ткань играла на ветру обнимая худые загорелые ноги. На ней было легкое розовое платье с оборками из белого шитья по низу подола и крепкие кожаные сандалии с ремешками. Мел удивленно смотрела на свой наряд и думала о том, что не помнит, когда последний раз так одевалась. Она ведь предпочитала другую одежду? Да?

В вокруг был лес. Сквозь кружевную вязь листьев пробивались ласковые солнечные лучи, мягкая трава тихо шелестела по ногами. Спокойствие и умиротворение сквозило в каждой былинке, но Мелена хмурилась, пытаясь понять, как она сюда попала.

В памяти легкими мазками проступала зима, холодные горы и ощущение бесконечной усталости. Отдельные обрывки, которые как стежки ложились на гобелен, но общей картины не складывалось. От нее веяло холодом и неясной тоской."

"Неприятные воспоминания. Мел не хотелось в них разбираться, вместо этого она стала искать в траве лесную землянику и вскоре набрала целую горсть крупных ароматных ягод. Отправила их в рот, блаженно прищурившись, когда терпкая сладость с легкой кислинкой, разлилась на языке.

Вкусно

И тепло

И спокойно.

Зачем ей какая-то зима?

Между деревьев петляла едва различимая тропинка, такая узкая, словно ее создали специально для прытких зайцев или вечно ворчливых ежей.