Трофей для хоккеиста (СИ)

Хотя чтобы устоять перед его натиском, моей одежде нужны быть сшитой минимум из брезента, а на такие жертвы я не готова.

– Дело принципа? – через паузу спрашивает он, видимо, увидев мой перевод, и на этот раз я не слышу насмешки. Кажется, он вполне серьезен.

– Да.

– Ты из тех, кто в ресторане делит счет пополам и возвращает деньги за цветы?

– Нет, – я не знаю, как объяснить ему. – Одно дело – оказывать знаки внимания, а совсем другое – вот так давать крупную сумму денег. Не надо, пожалуйста. С деньгами все это выглядит совсем… совсем плохо. Не хочу чувствовать себя эскортницей. Понимаешь?

– Думаю, да. Какие планы на сегодня?"

"Он так быстро перескакивает на другую тему, что я даже не успеваю ничего придумать и говорю, как есть:

– Да ничего особенного. Умоюсь, позавтракаю, соберусь и к бабушке поеду.

– Далеко ехать?

– Ну да, это ж за городом, – отвечаю я, недоумевая.

– Хорошо, через час буду у тебя.

– Что? Зачем?!

– Отвезу тебя.

Я молчу, переваривая эту информацию, а потом тихо говорю:

– Влад, не переигрывай, пожалуйста. Не надо этого.

– Мне все равно сегодня нечем заняться. Через час у твоего подъезда. Не выйдешь, я сам за тобой поднимусь.

И кладет трубку, даже не подразумевая возможность отказа.

Эти центральные нападающие такие наглые… Прут напролом.

Впрочем, на машине в пансионат и правда ехать удобнее.

Глава 12. О ритуалах и суевериях

Один день отдыха для команды, и снова игра. Снова ребятам нужно максимально выкладываться на льду и рисковать быть размазанным об бортик. В общем, для тех, кто думает, что быть профессиональным хоккеистом – это сплошной праздник, у меня плохие новости.

Я пытаюсь расспросить у ребят, насколько сильные у нас сегодня соперники, но все только отмахиваются. Кажется, о таком не принято спрашивать. Ну или просто им не до меня: занимаются подготовкой к матчу.

Пока у наших идет «сухая» тренировка в зале, на льду катается приезжая команда в черно-зеленой форме. Потом они уходят, и на раскатку идут наши хоккеисты. Я наблюдаю за ними из технической ложи, кутаясь в куртку Влада, которую он мне по-хозяйски набросил на плечи перед тем, как переодеться в хоккейную амуницию. В сочетании с пятнами засосов, которые украшают мою шею, выходит очень красноречивый жест.

Я смотрю на Влада, который лениво рассекает лед, и вспоминаю наш вчерашний день. Он и правда отвез меня в пансионат, подождал в машине, хотя я предупреждала его, что могу там надолго задержаться, а потом встретил у ворот, не задавая лишних вопросов.

Я была ему за это благодарна, потому что каждый раз после посещения бабушки, которая по-прежнему не узнавала меня и, видимо, никогда уже не узнает, на меня наваливались тяжелым грузом бессилие и какая-то беспросветность. И обсуждать я это была не готова.