Трофей для хоккеиста (СИ)

Мгновенно подскакиваю, прижимаю телефон к уху и одновременно с этим начинаю пробираться к выходу.

– Здравствуйте! Вы по оплате? Я еще не переводила, но…

– Алина Викторовна, здравствуйте, я по поводу здоровья Маргариты Михайловны.

Мое сердце падает куда-то вниз, и становится тяжело дышать.

– Что с ней?

– Сильный скачок давления, не чувствует тело, даже рукой не может пошевелить. Сейчас она на капельнице, я думаю, вам лучше приехать.

– Конечно. Я сейчас, уже еду! – я торопливо нажимаю отбой и мчусь со всех ног.

И только у турникета понимаю, что я все еще в куртке Багрова. И что вообще-то у меня рабочий день.

Чертыхаюсь, возвращаюсь к раздевалке, оставляю там куртку, а в коридоре натыкаюсь на Костю."

"– Костя! Как хорошо, что я тебя встретила! Пожалуйста! Скажи, что мне нужно было уехать! Срочно! Я потом отработаю! Скажешь, хорошо?

– Э, ну ладно, – бормочет он непонимающе, а я уже бегу обратно к выходу. И все мысли только о том, чтобы успеть.

***

– Вашей бабушке уже лучше, подвижность конечностей восстановилась, давление снизили до 130, и вот минут десять назад она уснула, – рассказывает мне врач Анна Матвеевна, очень приятная и молодая.

Она тут всего месяц работает, может, поэтому в ее голосе звучит совершенно не свойственное врачам острое сочувствие.

– Ложная тревога? – я пытаюсь улыбнуться.

– Как вам сказать, – она вздыхает. Видно, что ей очень не хочется меня расстраивать, но и сказать неправду она не может. – Это больше похоже на предвестники нового инсульта.

– Второго?!

– Второго. И велик шанс, что организм Маргариты Михайловны его уже не переживет.

Я смотрю на свои руки, которые лежат, сцепленные, на коленях и предательски подрагивают. Еще год назад я бы плакала, а сейчас даже и слез нет. Как это ни кощунственно звучит, я… я, кажется, привыкла к мысли о том, что бабушки скоро может не стать.

– Спасибо, что вы честно все говорите. Что-то можно сделать сейчас?

– Все, что можно, мы делаем, – заверяет меня врач. – Будем надеяться на лучшее. Хотите к ней? Проводить вас?

– Нет, спасибо, я сама.

Когда я тихонько приоткрываю дверь палаты, то первой вижу сидящую у бабушкиной постели сиделку Марину. И только потом бабушку – с сухим, тонким, поразительно спокойным лицом на белой наволочке.

– Спит, – шепотом говорит мне Марина, как будто я сама этого не вижу. – Здравствуй, Алиночка.

– Здравствуйте, – так же тихо отвечаю я.

Несмотря на то, что Марина мне с первого дня знакомства «тыкает», видимо, по причине того, что прилично меня старше, мне она нравится больше всех бабушкиных сиделок. Она румяная, бодрая, оптимистичная и всегда очень ласково общается с бабушкой, даже когда та совершенно не в себе.

– Как она?

– Давление вот подскочило, капельницу недавно только убрали.

– Да, про сегодня я знаю.