Трофей Его Высочества

Туда, где в одной из камер моего решения дожидалась одна странная особа.

Она сидела прямо на полу, в дальнем углу камеры. Сгорбленная, растерянная и будто бы неживая. При моём появлении лишь на несколько мгновений подняла лицо, глянула, кто пришёл, и снова опустила голову на прижатые к груди колени. В ней больше не было того огня ненависти, что так пылал ещё утром. Я вообще будто видел перед собой совсем другого человека. Сломленного. Разбитого. Потерявшего в этой жизни всякий смысл.

– Встань, – приказал, остановившись у решётчатой стены.

Она не подчинилась. Даже не шелохнулась, словно и не слышала моего приказа.

– Хорошо, – бросил безразлично. – В таком случае, утром тебя казнят на той самой площади. Видят боги, я пытался этого избежать. Но помогать тому, кому не дорога жизнь, не стану.

Развернулся и пошёл к лестнице, которая начиналась в конце этого длинного коридора. Не скажу, что шёл медленно, но и не торопился. Шаг, второй, третий. На десятом она сдалась.

– Подождите! – крикнула мне вслед.

Я остановился, но возвращаться обратно не спешил. Ждал.

– Я хочу жить, – сказала она, поднимаясь на ноги. – Встала. Видите, уже слушаюсь.

Её голос не был мне знаком. Он казался неприятным. Скрипуче-хриплым. Она вся сама по себе была неприятной, словно сосредоточение всех граней некрасивого. И всё же что-то в ней меня упрямо интересовало.

– Какое поразительное послушание, – проговорил, неспешно направившись обратно.

Когда же остановился у решётки, мы с пленницей оказались лицом к лицу. Щёлкнул пальцами, активируя несколько светящихся шаров над нами. И их света оказалось достаточно, чтобы рассмотреть девушку во всех деталях.

Страшная. Её внешность на самом деле отталкивала. Захотелось отшатнуться и сразу же уйти, но я остался на месте. Нос – сгорбленной картошкой, глаза на выкате, ещё и разной формы. Кожа щедро усыпана язвами и бородавками. Губы казались настолько тонкими, будто их вообще нет. Волосы мышино-серого цвета были острижены по плечи и лежали нечёсаным веником. Она смотрела на меня с ненавистью, но смиренно молчала. По-хорошему, её действительно стоило казнить. Но что-то во мне упрямо противилось такому решению.

– Значит, хочешь жить? И на что ты готова ради этого? – спросил, глядя ей в глаза.

Мой взгляд могли выдержать единицы. А те, кто привык прислуживать, вообще не поднимали лиц. Эта же смотрела прямо. Более того, как на равного. Словно она каждый день говорила с принцем. Пусть я для неё в первую очередь захватчик, но какое-то преклонение всё равно должно было присутствовать.

– Кто ты? – вырвался у меня вопрос.

– Рена Хайд, – поспешила ответить она. – Служанка.

– Врёшь, – сказал я спокойно. – Ты не из той породы.

– Я служанка, – с нажимом повторила она.