Трофей Его Высочества

Он выглядел потрёпанным. Одной рукой зажимал кровоточащую рану под рёбрами, а второй всё ещё продолжал защищаться.

Его противника я тоже узнала сразу. Взъерошенный, напряжённый, он выглядел ещё более устрашающим, чем при нашей единственной встрече. Шрам на его лице покраснел и, казалось, стал ещё больше. Форма была местами заляпана грязью и кровью, а длинный клинок светился золотым сиянием.

И вдруг айвирец сделал обманный выпад, извернулся и вонзил своё оружие прямо в сердце Хельму. Я застыла, не в силах выдать ни единого звука. А брат упал, рвано вздохнул, посмотрел прямо в глаза своему убийце… но так ничего и не сказал, гордо принимая поражение.

– Хельм! – попыталась закричать я, но с губ сорвался только сдавленный шёпот.

Вокруг снова потемнело. Вернулась жара, смазанные голоса, ощущение дурноты. И я без сил завалилась набок. Лежать на раскалённых камнях площади было больно и горячо, но я сейчас вообще мало чего понимала.

Что это было? Видение? Анхельм?! Боги… Неужели это правда?!

– Поднять! – влез в мои мысли чей-то командный возглас.

Почти сразу меня кто-то схватил за руки и резко потянул вверх. Я снова оказалась стоящей на коленях, вот только держать спину прямо уже не было ни малейшего желания, потому я просто смотрела в пол.

– За что наказание? – спросил смутно знакомый голос.

– Попытки побега, – ответил кто-то из солдат. – Неповиновение приказам, дерзость. По словам ахны Бонги, это самая проблемная из её подопечных.

Кто-то подошёл совсем близко. Я увидела начищенные металлические пластины на носах тяжёлых военных сапог на шнуровке. А потом чужие пальцы довольно грубо взяли меня за подбородок и заставили поднять лицо.

Первым, что я увидела, оказались глаза – холодные, тёмно-зелёные, как вода в колдовских озёрах Гринии. Не знаю почему, но я зацепилась за этот взгляд, как за канат. В тот момент он показался мне тем самым чудесным спасением. Знаком, что всё наладится. Он не был тёплым или ободряющим, но в нём чувствовалась сила и гордость. Та самая, которой во мне уже почти не осталось.

– Как твоё имя? – спросил этот айвирец.

И моё замутнённое сознание переместило взгляд на его губы. Красивые, мягкие, правильной формы. А потом я увидела шрам. Тот самый, жуткий, пересекающий левую щёку. Да, сейчас он выглядел заметно бледнее, чем в моём видении, но легче мне от этого не стало. И только теперь пришло осознание, что рядом со мной стоит тот, кого я ненавидела всем сердцем. Анмар. Дарвид.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться из его захвата, но меня не отпустили. Стоящие за спиной солдаты с двух сторон надавили на плечи, удерживая на месте.

Это должны было меня отрезвить, но не отрезвило.