Трофей для хулигана

— Тебе нужно успокоиться, — подаёт мне стакан воды и таблетки на своей ладони, — Выпей, пожалуйста, попытайся поспать. Я приготовлю ужин, и мы поговорим.

— Что это? — я пытаюсь взять с его ладони белые «колёса», а он зажимает их пальцами.

— Ты руки не мыла, — качает головой, — Это — успокоительное. Фенибут. — засовывает мне таблетки в рот, и я, как в каком-то коматозе, делаю глоток воды, — Умница.

Забирает у меня стакан. Я непонимающе слежу за его точными движениями. Достаёт яйца и молоко из холодильника, ставит сковородку на плиту, включает конфорку.

— Тебе все равно? — спрашиваю с лёгким вызовом и слышу, как мои зубы стучат друг об друга.

Я не знаю, как должен реагировать мужчина на подобное поведение своей женщины, но эмоциональный взрыв Егора подсказывает мне, что вот так, как он, это было правильно. Только помноженное раз на десять. Егор… Слёзы глушат уши и стекают в горло.

— А какой реакции ты ждёшь? — Артур звенит миской об столешницу и замирает, сделав упор на широко расставленные руки. Я вижу его судорожный вдох, — Мне ему морду набить? Или, может, тебе? — резко разворачивается, — Честно, я в шоке… Но, наверно, к этому все шло. И, моя вина тоже есть в этом. Видел и не остановил.

— Прости меня… — выдавливаю из себя и пытаюсь заглянуть в его глаза.

— Мне нужно подумать, Дарья, — он снова от меня отворачивается и начинает разбивать яйца для омлета.

В квартире больше ничего из еды нет, вспоминаю я. Продукты заказывает сам Артур, мне не доверяет.

— Скажи… — спрашиваю его тихо, — Ты когда-то, хоть немного меня любил? Или мне все причудилось? — горько усмехаюсь и обхватываю свои плечи руками, замерзая рядом с ним почти физически.

— Я люблю тебя, — Артур отвечает ровным голосом, моет руки, выключает воду и разворачивается ко мне, — Имей, пожалуйста, совесть и хотя бы не сравнивай меня с ним открыто.

— Я… — меня накрывает обжигающей волной стыда, щеки пульсируют и я прикладываю к ним холодные ладони, — Не сравниваю…

— Да неужели? — мужчина ведёт бровью и впервые за разговор срывается, обнажаясь и обдавая меня тонной презрения во взгляде.

Волоски на моей спине встают дыбом, и я отступаю от Артура на шаг назад.

На столешнице звонит телефон. Жених кидает взгляд на экран и вытирает руки.

— Нужно ответить, — кивает мне, снова превращая лицо в непробиваемую маску, — Алло…. Да, здравствуй.

Я не слышу его собеседника, но почему-то мне становится невыносимо обидно. Я, мать твою, даже не достойна того, чтобы во время ссоры быть важнее работы. Мы расстаёмся, а тебе насрать! Это чувство ненужности собирается из осколков и кусочков по уголкам души и поднимается изнутри неконтролируемой желчью.