Трофей для хулигана

— Перестань! — срывающимся голосом прошу Егора, закрываю руками уши, но его лицо становится все жёстче, — Ты сейчас отвратителен!

— Ты права! Я ещё хуже! — он крутит кресло и нависает надо мной, упирая руки в подлокотники, — Я кончу в твой бесстыжий, лживый рот, — большой палец его первой руки сминает мои губы, — А потом я хочу видеть, как ты его поцелуешь.

Он с рыком отпихивает от себя кресло, и я чувствую спиной, как оно врезается в стену.

— Я бы сказала ему сегодня… — говорю севшим голосом и вытираю лицо от слез, — А вечером…

— У тебя было дохера шансов сказать мне, Даш! Дохера! И ему! Но ты, блять, здесь с ним. А я смотрю на экран и вижу, как он тебя целует, как трогает! — его кулак летит в стену и с треском пробивает гипсокартон.

Егор с трудом разжимает кулак. Костяшки начинают отекать на глазах.

— Дай посмотрю, — я встаю с кресла и на дрожащих коленях, пытаюсь приблизиться к Егору, который явно не в себе.

— Не подходи ко мне, — он рявкает, — Вон от сюда пошла. Потеряйся!

— Егор… — я замираю, боясь ослушаться и сделать хоть шаг, но и уйти не могу, потому что вижу, что это конец. — Пожалуйста…

— Ты хуже, чем все, Даш, — он горько усмехается и смотрит в мои глаза, окатывая своими болючими чувствами, — Знаешь почему?

— Почему? — я тону в его голубых глазах и, пожалуй, желаю в них захлебнуться.

— Не важно… — Егор огибает меня и ложится на диван, — Там тип твой. Ищет тебя.

Я чувствую в кармане звонок телефона.

— Забудь, Даш, не было ничего, — Егор накрывает локтевым сгибом глаза, — Если ты сейчас же не выйдешь из моего кабинета. Я разнесу твоего мужика к херам.

Понимаю, что он не шутит. Продолжая внутренне содрогаться, я подхожу к зеркалу на стене. Ну что мне? В ноги к нему кинуться? Слова не подбираются… И он по сути прав… Пытаюсь хоть немного сгладить свой затраханый видок, расчесываю руками волосы и вытираю потекшую косметику. Губы распухли, их не спрячешь.

А плевать. Артур уже все понял. Не стоит унижать адвокатскую дедукцию, помноженную на интуицию.

— Прощай, Егор… — говорю и пару секунд надеюсь на реакцию, но он молчит, — Не дерись только больше, пожалуйста…

Я захлопываю дверь кабинета и, кажется, внутренне умираю. Это же бред. Это пройдёт. Я не могла влюбиться так крепко… Но все равно, убейте меня кто-нибудь, пожалуйста!

Щелчок дверного замка, напоминает мне звук взводимого курка. И лучше бы это был он, но нет.

— Сука! Сука! Сука! — луплю распухшим кулаком кожаную спинку дивана. Мне больно, до искр из глаз и до прострелов в плечо, но физическая боль совсем не на долго заглушает то, что жжется, как кислота, в груди. Даша, мать твою, нахера? Как у вас, у баб получается прикидываться феями и врать в глаза? При чем так искусно врать, что я даже сейчас готов кинуться за ней следом. Догнать.