Трофей для хулигана

И кажется, что совсем чуть-чуть и он лопнет, разнесёт всех и принесёт желанное облегчение. Мне.

— Пойдём, — пытаюсь улыбнуться отцу.

— Ну ка перестань! — сердито одергивает меня, — Жена должна встречать мужа вкусной едой и радостью. А с обедом ты уже напортачила.

Должна… Ухмыляюсь про себя. Ненавижу это слово.

Все тайное становится явным 2

На обеде специально ела стейк с кровью. Просто из вредности и чувства саморазрушения. Потому что при отце Артур никогда не станет меня одёргивать. Такой себе привкус, но с соусом было терпимо.

Судя по паре суровых взглядов, брошенных в мою сторону, жених решил отложить разбор полётов до того момента, как мы останется наедине.

— Дарья, — он открывает мне переднюю дверь, и я послушно сажусь на сиденье, но игнорирую его руку.

— Артур! — раздаётся папин голос где-то позади машины, — Ты видел, что у тебя колесо спустило?

— Где? — Кирсанов оставляет мою дверь открытой и отходит к отцу, — Вот твою ж! — присаживается, осматривая шину, — Похоже, что где-то гвоздь поймал, сейчас, конечно, подкачаю. Думаю, что до сервиса дотяну, — выпрямляется и задумчиво смотрит на отца, — Семён Сергеич, не обессудь, не сможем вернуть тебя на работу. Дарья сейчас такси вызовет.

— Да, нужно было на своих колёсах ехать, — отец вздыхает, — Дочь, давай такси. А то совещание через пол часа.

Пока Артур достаёт из багажника компрессор и начинает реабилитацию колеса, я делаю вызов машины в приложении и возвращаюсь к папе.

— Дочь, ну ты как-то… — родитель виляет ладонью, — Ну поприветливее с мужиком то будь, где-то похитрее…

— Не могу я, пап… — шепчу и кладу голову ему на плечо.

— Давай не дури, Дарья… Не позорь меня. — грозно шепчет отец и в сердцах подкуривает сигарету.

Я смотрю на спину Артура, упакованную в идеальный костюм от Армани. Идеальный чёрный цвет и линия плеча, можно даже не сомневаться, что рукав его пиджака на полтора сантиметра выше края манжета снежно белой сорочки, ну и далее по списку… Я хмыкаю про себя.

— Даш, — Кирсанов оборачивается, — Поддёрни мне немного рукава, пожалуйста.

Подхожу к Артуру. Мы сталкиваемся глазами. Его — внимательный, оценивающий, строгий, но не холодный. В нем плещется что-то мужское, горячее… не выдерживаю и опускаю ресницы, делая вид, что расстёгиваю пуговицы. Жених накрывает мою руку.

— Родная, у тебя точно все хорошо? — от его по-настоящему обеспокоенного тона мне хочется закричать и затопать ногами. Идеален. Всегда. Зубодробительно. Не подкопаешься.

И тринадцать лет назад у меня не было ни единого шанса устоять перед его слегка надменной и поощрительной улыбкой. Артур был старше на четыре года и заканчивал военное училище. Он подошел ко мне, рыдающей на бордюре, в обнимку с поломанным велосипедом.