Трофей для хулигана

— Спасибо… — я поворачиваю к нему лицо и на мгновение касаюсь пальцами его руки на коробке передач.

— Все будет хорошо… — качает Артур головой и успевает перехватить мою ладонь.

— Извини… — я неприлично быстро выдёргиваю руку.

Остаток дороги проходит в вежливом молчании. Даже мама, сделав несколько попыток разрядить обстановку, обижено отворачивается к окну.

На подъездах к стадиону приходится сбросить скорость до минимальной. Возбужденные футбольные болельщики стекаются к стадиону неконтролируемой массой и постоянно норовят попасть под колёса.

— О Господи! — вскрикивает мама на заднем сидении, — У нас что война началась? Я никогда не видела столько полиции и людей в одном месте!

— Ммм… — отзывается Артур, — Это просто ещё одна причина, почему мы сегодня здесь. Семён Сергеевич с утра бдит. Фанаты снова драку в парке устроили. Кого-то сразу накрыли, а остальных будут искать камеры на трибунах.

— Какой кошмар! — патетично вздыхает родительница, — Их бы энергию, да в мирных целях. Вон! На почту работать или на стройку — дома реставрировать. Я же права, Даша? — строго выделяет вопрос.

— Да… — угрюмо качаю головой.

Она права. Что тут скажешь. У каждого своя правда. Главное — чтобы она другим не мешала. Но мои глаза, будто живя отдельной жизнью, все равно жадно разглядывают толпу.

Нам открывают шлагбаум, и мы подъезжаем к стадиону со стороны административного входа. Здесь уже нет людей, но по периметру все равно стоит кордон полиции.

Несмотря на вип вход, в здание попадаем с досмотром вещей и практически под конвоем.

— Ну наконец-то! — в холе нас встречает возбужденный отец, — Проводи, — кивает молодому лейтенанту, — Я скоро подойду.

Мы заходим в лифт. Рация у парня не замолкает ни на секунду. И, неожиданно, до меня доходит масштаб, готовящейся операции. От духоты голова начинает кружиться. Я чувствую, как моя личность окончательно раздаивается. Одна вытаскивает телефон и дрожащими пальцами пишет сообщение Егору, чтобы он не приходил на стадион, а другая маниакально следит за тем, чтобы ни одним словом не подставить отца. И перед тем, как нажать клавишу «отправить», в самый последний момент я стираю сообщение.

Отключаю телефон и прячу его в сумочку. Оправдывая себя тем, что не имею право вмешиваться в чужой выбор.

Трибуны яростно скандируют матерные кричалки. Стройно, громко. Я подношу ладонь к панорамному стеклу и прикладываю пальцы. Оно вибрирует. То ли от децибел, то до от бешеной энергетики. Краем уха улавливаю разговор Фадеева и отца о том, что у местного газона имеется свой личный агроном. Офигеть. Но в принципе, по какому ещё полю положено бегать двадцати миллионерам.

— Круто, да? — ко мне со спины подходит Альбина, — Хочешь, в ложу выйдем.