Трое в долине

А потом откуда-то издалека послышался радостный возглас:

Почти сразу в стае раздался приглушенный рык, какая-то возня, после чего мимо нас промчалось что-то большое и до крайности быстрое.

– Хвала богиням! Вы живы! Мальчики мои… Наконец-то!

Следом за нэлой Арти и другие женщины принялись звать своих мужей, братьев и сыновей. Стая вокруг нас резко поредела. Химеры одна за другой исчезали с места, телепортировались на голос близких и, судя по всему, практически сразу возвращались в человеческий облик.

– Кошмар какой! – донесся до меня потрясенный голос Ланки. – Нет, ну хоть бы кто вообще устыдился!

– А что в этом такого? – философски отозвался невидимый Ник. – Подумаешь, вокруг нас стоит толпа голых мужиков…

– Вот именно! Голых!

– И что в этом страшного? Ниже пояса мы все одинаковые.

– Так, Линнель… – внезапно вскипела Ланка. – У тебя совесть есть или как?!

– Ох ты ж, боже мой! Ладно, иди сюда, я тебе глаза закрою!

– То-то же, – пробормотала ведьмачка, и после этого я перестала различать в поднявшемся гомоне их раздраженные голоса.

– Как ты? – тихо спросил меня пока еще хрипловатый, но вполне узнаваемый голос, когда шум немного поутих. А может, когда раздался голос мастера Миррта, мне просто не стало до других никакого дела?

Я осторожно подняла голову.

Мрон выглядел совершенно обычно. Заметно уставший, какой-то исхудавший, побледневший, но вроде бы здоровый. По крайней мере, не раненый и без жутковатых кровавых разводов на коже, как в подземелье. Его заострившееся лицо все еще влажно блестело. На обнаженных плечах и на груди тоже посверкивали водяные капельки. Растрепанные волосы почему-то оказались мокрыми. Но все же это был он. Живой. Настоящий. А на руках у него, свернувшись в клубок, мирно дремала пушистая серая кошка.

Я даже успела заметить, что в самые первые мгновения у них еще оставалась общая аура. Но потом они разделились окончательно, и всего через несколько секунд никто не смог бы сказать, что именно эта кошка и именно этот мрон только что были единым целым.

Когда Злюка тихонько вздохнула, я непроизвольно качнулась вперед, все еще сжимая в одной руке перстень. Но потом опомнилась. Остановилась, пожалуй, впервые в жизни осознав, что химера – это не просто зверь Адана Миррта. Думаю, правильнее было бы сказать, что это часть его души. Причем очень важная часть, без которой он никогда не стал бы тем, кем должен. И вот так просто взять и кому-то ее отдать – это все равно что безвозвратно отдать часть себя. Проявить немыслимое, абсолютное, просто невероятное доверие, которого далеко не каждый достоин.

Однако мрон, похоже, был далек от сомнений, потому что, улыбнувшись, протянул Злюку сам.