Трое в долине

Так где тут у вас можно спрятать женщин и детей?

Аму Нарин недоверчиво перевел взгляд с Ника на меня, затем на Ланку и обратно на Ника.

– За все годы, что мы живем в Норне, здесь не открывались спонтанные порталы. Ни разу за семь тысячелетий.

А потом повернулся к призраку.

– Ты действительно полагаешь, что в абсолютно амагической зоне такое возможно?

– Времена меняются, мрон, – хмуро отозвался Норр. – Жрецы теряют веру, боги меняют паству, и даже вы учитесь договариваться с теми, кого не так давно умели только убивать. А нежить учится искать и убивать вас, потому что только вы стоите между ней и Лазоревой долиной.

Старик беспокойно дернул щекой, но спорить, к счастью, не стал.

– Самое надежное место – это жилища внутри скал. Прямо под гнездами грифонов. Там удобно прятаться. Удобно обороняться. Внутри есть большой зал на случай обвалов или общего сбора. У него всего один выход, который легко перекрыть.

– Главное, чтобы спонтанный портал не открылся внутри этого самого зала, куда вы соберете своих женщин и детей, – пробурчала ведьмачка, машинально проверяя наличие кинжалов на поясе. – Ладно. Я так понимаю, других вариантов все равно нет. Так что трубите тревогу. Собирайте народ. А я пока за мечами сбегаю. Не с голыми же руками с тварями воевать.

Мы с Ником только переглянуться успели, как Ланка выскочила за дверь и со всех ног помчалась к нашему временному жилищу. А аму Нарин вскинул голову и во второй раз за утро издал тот странный то ли рык, то ли вой, от которого у меня мурашки побежали по коже.

«Тревога… тревога… тревога…» – вот что я услышала в его безмолвном зове. Впрочем, услышала не только я – где-то внутри дома раздался торопливый стук каблучков, хлопнула дверь, после чего в столовую ворвалась Ана и, отыскав глазами деда, тревожно замерла.

– Что случилось? С кем опять беда? Адан?!.

– Он живой, я его чувствую, – повел плечом аму Нарин, словно сбрасывая невидимую ношу. – Зови мать и сестер. Возьмите самое необходимое и укройтесь в скале. Живо!

Последнее слово он буквально прорычал, не глядя на внучку. Но той и этого оказалось достаточно – она вздрогнула, опалила нас взглядом и выскочила вон, а еще секунду спустя по дому разнесся ее звонкий голос.

Я мельком выглянула в окно и приятно удивилась: на улице снова стали появляться люди. Дисциплинированно, группами или поодиночке, женщины-химеры стекались к дому вожака, ведя за собой растрепанных, наспех одетых детей. При этом, как и у мужчин, на их лицах не было видно признаков паники. Тревога, беспокойство – да. Но никто не причитал, не рыдал в платок и не убивался в голос о судьбе ушедшего на войну мужа. Даже дети вели себя смирно и не закатывали истерику из-за того, что их подняли из постели или оторвали от увлекательной игры.