Трое в долине

Мрон сидел у стены, бессильно уронив руки и склонив голову на грудь. Живой. Чудом уместившийся на единственном свободном пятачке, который отчаянно защищали сразу несколько крупных химер, не давая прорваться к тяжело дышащему вожаку каким-то непонятным тварям.

Он был белым как мел. С виду вроде казался целым, однако его аура выглядела истерзанной и слабой, словно ее только что рвал на части бешеный зверь. Из его ушей, глаз и ноздрей непрерывно сочились тоненькие струйки крови. А на его груди, как раз напротив сердца, мгновенно истаивало крохотное золотистое облачко, от которого в мою сторону ненадолго протянулась и тут же угасла такая же крохотная, едва заметная, но все же отчетливая золотая нить.

Удивляться сил уже не было. В тот момент меня аж в пот бросило от мысли, что аму Нарин был не прав, когда утверждал, что Миррт все выдержит.

Он не выдерживал! Для него стая в больше чем в две сотни голов оказалась неподъемным грузом. Это было слишком для первого раза. Да и вообще, наверное, слишком для него одного. Поэтому он сейчас лежал здесь и медленно умирал, до последнего стараясь сберечь как можно больше своих собратьев.

– Мастер Миррт! – вскрикнула я, подлетев к самому его лицу, и, сама не зная зачем, протянула к нему полупрозрачные руки, которые, разумеется, прошли через его тело насквозь. Ни обнять, ни поддержать, ни силами поделиться…

«Ему нужно уходить, – с ужасом поняла я. – Один он не справится!»

И тут же осознала: нет, он не уйдет. Мроны не бросают тех, кто им дорог.

Я заметалась взглядом по сторонам, но нежити не было видно ни конца ни края. Надо было вытащить Миррта отсюда. И других оборотней увести. Хотя бы на время. Дать перегруппироваться. Придумать что-нибудь, наконец! Никому не станет лучше, если их вожак умрет! А я тем более себе не прощу, если немедленно что-нибудь не предприму!

– Адан… – не зная, куда бежать и кого позвать, сглотнула я. Но потом все же собралась с силами и рявкнула во весь голос: – Адан Миррт! Очнитесь немедленно!

И это неожиданно возымело эффект: безучастно сидящий мрон дрогнул и с усилием приподнял голову, не на шутку испугав меня абсолютно красными, как у вампира, глазами. Какое-то время он пытался сфокусировать мутный взгляд. Зачем-то приложил руку в левой стороне груди. К чему-то прислушался. Мотнул головой. А потом вдруг втянул ноздрями душный воздух, замер, взглянул прямо мне в глаза и, растянув побелевшие губы в слабом подобии улыбки, с неимоверным облегчением прошептал:

– Ниэль… наконец-то ты меня услышала…

– Злюка-а! – едва мое сознание вышвырнуло обратно в физическое тело, взвыла я. И, чуть на свернув набок лавку, подхватила беспокойно дернувшую хвостом химеру на руки. – Злюка, милая… Знаю, ты с ним не очень-то ладишь. И, наверное, для этого даже есть причины.