Трое в долине

А сегодня, наверное, там совсем беда случилась, раз он счел необходимым воспротивиться приказу аму Нарина, взять власть в свои руки, да еще так бесцеремонно, и забрал все боеспособное население Норна, оставив женщин и детей под прикрытием скал.

– Пф, – сердито фыркнула Злюка, деловито усевшись у меня в ногах.

– Кто это? – тут же встрепенулась Ана и, оторвавшись от рубахи деда, торопливо закрутила головой. Увидев нас, она на мгновение замерла, поспешно вытерла слезы, а потом заметила Злюку и почему-то шепотом спросила у аму Нарина: – Это она, да? Деда, это химера Адана?

Старик почему-то виновато на меня покосился.

– Да. Это тот самый зверь, который не послушался даже меня.

– А кольцо? – возбужденно раздула ноздри девушка. – Ари не могут носить украшения. Но тогда где оно? Адан отдал его тебе, да?!

– Отдай! – внезапно потребовала она. – Я его сберегу для Адана!

– Тебе никто и ничего не обещал, – попытался отвертеться аму Нарин. – И мы с тобой на эту тему уже говорили: не надо торопить события, твое время еще придет. И необязательно оно будет связано именно с Аданом.

Но девчонка даже слушать ничего не захотела и, топнув ногой, сердито выдала:

– Я сама решу, с кем связать свою судьбу! Кольцо Адана должно быть у меня! Отдай! Он никому больше его бы не доверил!

Ник с Ланкой выразительно переглянулись, а я опустила глаза, медленно раскрыла ладонь и с сомнением уставилась на смирно лежащий на руке перстень. Тот самый, золотой, поразительно широкий и с затейливой гравировкой. В первый раз мрон продемонстрировал его еще в лагере. Я тогда подумала: какое неудобное кольцо. Слишком широкое, слишком толстое, наверняка в кожу краями впивается, если посильнее сжать кулак. Потом, если честно, не присматривалась, поэтому не помню, носил он его или нет. А вот сегодня…

Кольцо, загадочно блеснув на солнце, мгновенно притянуло к себе все без исключения взгляды. Ник при виде него как-то хитро прищурился. Ланка озадаченно поскребла затылок. Нэла Арти грустно улыбнулась. Аму Нарин вздохнул еще тяжелее. Тогда как Ана… Ана внезапно побледнела, ее глаза, наоборот, потемнели, расширились, а с губ против воли сорвался горестный стон:

Она вскинула голову и уставилась на меня с таким выражением, что мне отчего-то стало неуютно. Была в ее взгляде и обида, и боль, и целая гамма чувств, какая только может возникнуть у разочаровавшейся в своих надеждах женщины.

– Вот оно как, – помертвевшим голосом уронила она, глядя мне в глаза. – Значит, он уже выбрал.

– Ур-р! – предупреждающе заворчала Злюка.

– Да, – совсем сникла Ана. – Я поняла: выбор был твоим. Ему оставалось только его принять, и он, судя по всему, только что это сделал.

Она постояла, горестно прикрыв глаза. Помолчала, время от времени хлюпая носом.