Трое в долине

Причем совершенно отчетливо ударила! Это вовсе не было похоже на порыв злого ветра! Да и на глюк совершенно не походило!

Следом за первой фигурой внезапно ожила и вторая, и с противоположной стороны на щит упал еще один сильный удар.

Сфера слегка прогнулась, но тут же упруго выпрямилась и, отбросив корявые щупальца прочь, встала в прежнее положение.

– Главное, чтобы они не додумались делать это медленно, – вполголоса проговорил Вестник, ускоряя шаг.

Меня аж мороз по коже продрал при мысли о том, что это нечто и впрямь додумается повторить маневр Вестника, однако, на наше счастье, мозгов у праха не было, поэтому, пока мы шли мимо, то одна, то другая фигуры продолжали бессистемно лупить по щиту, заставляя его содрогаться до основания.

Мне довольно быстро стал прилетать откат – по-видимому, удары и впрямь были серьезными. Поэтому чем дальше мы шли и чем больше становилось вокруг нас бесформенных фигур, тем сильнее ныли зубы и тем тревожнее становилось на сердце.

В какой-то миг Ник примкнул ко мне с правого бока и крепко сжал руку, даря поддержку и опору. С другой стороны прижалась Ланка, а за спиной выросла молчаливая фигура мрона, присутствие которого на этот раз подействовало на меня успокаивающе.

И все бы ничего… группу агрессивных «пепельных» мы миновали без особых проблем. Но следом за ними откуда-то из мглы начали выныривать другие. Покрупнее, помельче, повыше и пониже росточком… похожие на людей и не похожие на двуногих вовсе… безголовые… безрукие… зубастые. Их было столько, что даже Вилли тяжело вздохнул, однако и сейчас шага не замедлил.

Однажды на нас пыталось напасть какое-то дерево. Здоровенное, с руками-ветками и острыми крючьями на концах.

– И это – чья-то душа? – не поверил Ник, когда эта штуковина так бабахнула по щиту, что у меня дернулся глаз.

– Да, – глухо ответил Норр, тоже старающийся держаться к нам поближе. – Старая, изуродованная проклятием, но в каком-то смысле все еще живая и бесконечно страдающая. Душа, которую можно только пожалеть.

Я недоверчиво покосилась на призрака, но тот уже умолк, продолжая с необъяснимой жалостью смотреть на мелькающие тут и там души. Казалось, при виде них его собственный дух испытывает не меньшие, а то, может, и большее страдания. И это было странно, учитывая его происхождение и то, как порой цинично и удивительно легко он использовал нас, чтобы достичь своих собственных целей.

– Ты прав, – прошептала вдруг тень. – Я действительно их слышу. Они кричат… воют… стонут и плачут от горя… и это нелегко переносить.

– Ничего, скоро доберемся до места, – почти так же глухо отозвался Вилли. Глянув на краешек его щеки, я отчего-то заподозрила, что он тоже нечто такое ощущает, однако мальчик больше ничего не сказал. Только скривился.