Трое

Андреа с радостью переключилась, рассказав историю своего спасения в лесу. И свой путь вместе с Мишонн ( Мишель уже знала, что это та самая женщина с катаной). Рассказала о своей болезни, из-за которой им пришлось выйти к людям. Мишонн не хотела, но выбора не было.

Андреа с упоением рассказывала о Вудберри, как здесь хорошо, спокойно, какой Филипп ( Губернатор?) молодец, как его любят люди. Она пояснила причину интереса Губернатора к способностям Мишель. Дело в том, что в Вудберри было не очень много людей, способных не только держать в руках оружие, но и применять его. Многие жили здесь практически с самого начала катастрофы, не выходя за стены. Они не имели практического навыка выживания за пределами безопасной зоны, и боялись выходить. А надо было ездить за припасами, охранять периметр, убивать мертвецов. Поэтому люди, выжившие хоть в одиночку, хоть группами в этом новом мире, ценились. Губернатор старался привлечь как можно больше таких. Из них он выстраивал свою армию, полицию, охрану. Мишонн была ценным приобретением, она одна стоила троих. Мишель должна была себя показать. Если она и правда способна держать в руках оружие, место в городе с неплохим пайком было ей обеспечено.

Мишель в ответ только пожала плечами. Показать, так показать.

Так началось ее жизнь в Вудберри. Она смогла произвести впечатление на  Губернатора своим умением обращаться с ножом, стреляла не очень метко, но в мишень попадала и не боялась убивать мертвецов. Спасибо Диксонам. Она умела выживать. Она выживет без них.

С Мишонн и Андреа девушка сдружилась неожиданно легко для себя.

С негритянкой было легко. Она не лезла в душу, не трепалась без умолку, показала пару интересных приемов самообороны. Она была надежной, спокойной и какой-то невероятно теплой. С ней хотелось находиться рядом, отогреваться.

Андреа, несмотря на некоторую взбалмошность, подкупала своей искренностью и прямотой. В ней не было червоточинки, как во многих красивых, знающих себе цену женщинах, она умела общаться ровно, говорить прямо и дружить верно.

Периодически они устраивали посиделки, правда, чаще всего просто в бутылочкий вина, неспособной развязать языки и заставить пьяно откровенничать. В этот раз случилась осечка."

"Мишель не собиралась рассказывать о своих отношениях с Томом. Ее задело, что ее подруги так легко просчитали ее. Что поняли то, чего она сама не понимала до конца. Девушка упрямо сжала губы, потянулась к бутылке. Они ничего не знают. Она сама решит, с кем ей быть.

Она сможет вытянуть себя из этой чертовой зависимости. Ломка не может длиться вечно. Ломка уже прошла.