Трое на каникулах

Четвертая же просто лежала на земле, не замечая, как ее лицо обнюхивает обычная серая кошка. Однако все четверо были живы, и, что самое важное, им больше ничто не угрожало.

Сфера, которую нам удалось создать, выглядела на редкость красиво. Словно огромная светящаяся жемчужина, она освещала собой сгустившуюся тьму, заставляя ее отступать, прятаться по подвалам и забиваться в самые дальние углы, лишь бы больше не прикасаться к ее больно жалящему свету.

Тьме это, правда, помогало плохо, потому что свет постепенно усиливался. Источаемое сферой сияние становилось все ярче и распространялось все дальше. Тьма, которой оно касалось, мгновенно развеивалась. Темные споры, которых и на земле, и под ней оставалось немало, тут же сгорали. От этого света не было спасения ни одной твари, что была порождена больной фантазией скверны. Зомби, измы – все, кто не успевал убежать, лишались своей псевдожизни в мгновение ока.

Из-за этого казалось, что улицы города усыпаны белеющими в ночи костями. И если бы не воцарившийся на улицах божественный свет, это жутковатое зрелище могло бы напугать кого угодно.

А еще я заметила, что он не просто так распространяется по городу. Его сияние часто скапливалось в подвалах. Подсвечивало скрючившиеся в углах тела. Легонько касаясь их, он обращал их в прах, а затем спокойно устремлялся дальше, время от времени освобождая порабощенные скверной тела и позволяя душам обрести долгожданный покой.

Особенно много света оказалось возле главной площади и, как следовало ожидать, вокруг старой-престарой башни. Когда-то ее облюбовал старик Широ для своих экспериментов. А до него ею владели целые поколения колдунов, которые, само собой, заранее озаботились наличием глубоких подвалов.

Именно там, на глубине, под толщей камня и земли, на самом дне рукотворной пещеры, яростно пульсировало бесформенное красно-черное нечто, похожее на громадного осьминога, запустившего под город длинные щупальца. Сердце скверны… самая важная и уязвимая ее часть. Правда, сейчас его стук был почти не слышен. Сводящая с ума пульсация тоже ощущалась едва-едва.

Сердце боялось. Оно судорожно сжималось, всем своим существом предчувствуя приближение врага. А когда в его логово проникли первые лучики света, бешено заметалось и задергалось так, что гигантские отростки буквально взорвали мостовые и, раскидав все, что на них находилось, неистово замолотили по близлежащим домам.

Свету, впрочем, было все равно – сердце не могло сбежать из созданной колдунами каменной клетки. Поэтому он медленно и неумолимо продолжал сжиматься вокруг яростно сопротивляющейся нежити. До тех пор, пока не затопил ее логово полностью и не растворил в себе эту гадость, словно грязную льдинку в потоке чистой воды.