Трое из Леса. Первая трилогия

В глазах метнулся страх, но всегда сильный Мрак и всезнающий Олег сами смотрят на него с надеждой и ожиданием! Он вздохнул и швырнул Орало в провал.

Олег вскрикнул в страхе:

– Зачем? Там кочевники! Все пропало… Они поклоняются Мечу!

Он чувствовал сильнейший страх и полное бессилие. Женщины прижимались, теребили, трогали, напоминая, что он – мужчина, сильный мужчина, должен уметь и знать. Дурочки принимают человека таким, какое он умеет делать лицо, а здесь он опередил и простодушного Таргитая с его душой нараспашку, и оборотня, у которого все на лбу написано, а сердце на рукаве.

Его ладони соскальзывали, тело немело, от женщин пахло, как от медоносных пчел. Будь он Таргитаем, а не самим собой, уже забыл бы, что у пчел не только мед, но и жало.

Таргитай повернулся к нему всем телом. Лицо было бледным.

– Да, Мечу… Но они – люди. Они поймут…

– Кочевники?

– Кочевников можно ссадить с коней на землю.

В глазах Перуна сквозь боль и страдание мелькнула свирепая радость.

– Хороший замах… Но рисковый. Получится ли удар? Там мое самое воинственное племя. Они обогащаются на войнах.

Таргитай сказал отчаянно:

– Они – люди.

– Мои люди!

– Я вернул им преображенный Меч. Они должны… должны зажить как надо!

– Много вас было, героев, – сказал Чернобог люто. – Что вы против бога? Я – бессмертен!

Таргитай покачал головой:

– Уже нет.

– Я?

– Ты бог, который прожил тысячи и тысячи лет. Я – тот, кто когда-то твою жизнь оборвет.

Чернобог рывком выдернул копье. Кровь хлынула широкой струей. Скрипя зубами от боли, прорычал:

– Но кто ты, новый?

Синие, как небо, глаза посуровели, стали холодными.

– Для друзей останусь Таргитаем. Но тебе лучше запомнить Сварога, бога нового мира.

Мрак прошептал изумленно:

– И не слабого… Клянусь моей секирой – не слабого!

Олег, часто дыша, потрясенно смотрел на золотоволосого бога. Решившись, подхватил рукоять, оставшуюся от Меча, швырнул на наковальню. Мрак не успел рта открыть, как вспыхнуло пламя. Золотая рукоять превратилась в золотую лужу тяжелого, быстро застывающего металла с тусклым блеском. Мгновение спустя Олег ухватил желтую чашу, едва не выронил, перебросил из руки в руку.

– Не обожгись! – вскрикнула Кора.

– Он мужчина, – надменно бросила Лиска.

Олег сказал страстно, с таким жаром, что раскаленная чаша показалась холодной:

– Знание! Что без него хоть новый мир, хоть старый? Это – для волхвов! Любого племени, земледельцев или скотоводов…"

"Широко размахнувшись, он отправил Чашу сквозь пролом к темнеющей внизу обезображенной земле. Мрак подошел пошатываясь. В руках были широкие ремни перевязи из толстой кожи, грубо выделанной, пропахшей потом. На ней болтались пустые ножны от Меча.