Трижды до восхода солнца

— Куда деваться, если кавалеры разбежались? — ответила Агата.

— Вряд ли у таких красивых девушек есть проблемы с кавалерами, — засмеялся Берсеньев и подмигнул: — Стоит только свистнуть.

— Весь вечер свистели, да без толку. Удачных выходных.

— Всего доброго, — махнул рукой Берсеньев, возвращаясь к своему столу.

— У меня такое чувство, что он издевается, — заметила Агата, принимая пальто в гардеробной.

На дачу в субботу мы не поехали. Агатка хандрила, должно быть, встреча накануне так на нее подействовала. Сославшись на скверную погоду, сказала, что на даче нас ожидает смертная тоска, дел у нее невпроворот и она, пожалуй, засядет за бумаги. При этом намекнула, что и от меня ждет трудовых свершений. Я возмутилась посягательством на свой законный выходной и, радуясь, что никуда ехать не надо, завалилась на диван. Размышления мои новизной не блистали, и очень скоро я смогла довести себя до состояния, в котором вообще лучше не думать. Жаль, что нет в голове кнопки, которая позволяла бы ее отключать. Я надеялась уснуть, чтобы ненадолго забыться, но и это не получалось. В результате я то накрывала голову подушкой, точно пряталась от самой себя, то выбиралась курить на балкон. Сновала туда-сюда все чаще, а собственное существование представлялось мне все никчемнее. В общем, отличный выходной.

Я всерьез решила засесть за бумаги по примеру сестрицы, но тут в дверь позвонили. Меньше всего в тот момент я нуждалась в общении, однако поплелась открывать. На пороге стоял Димка.

— Может, ты здесь поселишься? — буркнула я, забыв поздороваться.

— Неплохая идея, но для начала надо сделать ремонт. Кстати, кран в ванной давно стоит поменять.

— Кран в ванной — память о соседе, воспоминания глубоко личные и невыразимо приятные. Зачем же лишать их себя?

Видя, что двигаться с места я не собираюсь, Димка оттер меня от двери, что позволило ему войти в квартиру. Он сбросил ботинки, определил куртку на вешалку и, насвистывая, направился в мою комнату. Мысленно матерясь, я последовала за ним. Он устроился в моем кресле, закинув ногу на ногу, и оглядел меня оценивающе с головы до пят. Вряд ли увиденное ему понравилось, но он улыбнулся и произнес весело:

— Ну, что, прекрасная дворничиха…

— Уже нет, — перебила я. — Я теперь прекрасный помощник адвоката.

— Да ну? Вот так новость.

— Ага, решила зиму в тепле пересидеть.

— Разумно. Может, к весне привыкнешь и возвращаться к метле и лопате уже не захочется.

— Может, — не стала я спорить и прошлась по комнате, прикидывая, как половчее избавиться от Димки. Он считал себя мне обязанным и по этой причине мозолил глаза, должно быть думая, что без его родственного пригляда я совсем с катушек съеду.

— В Питере была? — вдруг спросил он, нахмурившись.

— Ясно.