Трижды до восхода солнца

— Он выпрыгнул в окно, заслышав звонок?

— Убирайтесь, — сказала девушка и попыталась закрыть дверь, но я этому воспрепятствовала. Анна давила на дверь со своей стороны, я со своей, силы были приблизительно равные, и кто победит в поединке, оставалось лишь гадать, но тут из коридора послышался голос Багрянского:

Вслед за этим я увидела обладателя голоса. Федор Осипович был облачен в атласный халат и выглядел барином. Отстранив подружку, он распахнул дверь пошире и сказал:

— Это я, — не стала я спорить.

Я вошла и прикрыла за собой дверь.

Сцепив руки на груди, Анна замерла рядом. Не обращая на нее внимания, Багрянский-старший сурово произнес:

— Жду объяснений вашему странному вторжению.

— Я хотела, чтобы вы взглянули вот на это, — достав из кармана распечатанную на принтере фотографию с художествами Берсеньева, сказала я и протянула ее Федору Осиповичу.

— Что это? — похоже, он и вправду не понимал.

— Кто, — поправила я. — Официантка в «Слободе», о которой я вам рассказывала. Она принесла вашей жене рюмку текилы.

— Чушь какая-то, — нервно засмеялась Анна.

Багрянский вроде бы ее не слышал, так и замер с листком бумаги в руках, а я покинула квартиру, в которой мне по непонятной причине не хватало воздуха.

Через час я вырвала бывшего из сонной дремы, в которой он пребывал вполне заслуженно после насыщенного трудового дня, и мы довольно долго бродили во дворе его дома под бдительным оком супруги, метавшейся от одного окна к другому. Олег Викторович то гневался, то зубы стискивал, а я подробно излагала все детали своего расследования, не утаив ничего: даже факт нашего с Берсеньевым пребывания в доме Юдина был освещен подробно, в деталях, хоть я и догадывалась, что, узнав о нем, родители будут окончательно во мне разочарованы и мой неразумный во всех смыслах поступок подтвердит давние подозрения Агатки, что в семье завелся придурок.

— Башку бы тебе оторвать, — с грустью заметил бывший, когда я закончила свой рассказ.

— Папа это сделает лучше, — заверила я.

— На твоем месте я бы маму больше опасался.

— Она тоже внесет свою лепту.

Олег хмыкнул, покачал головой и сказал, глядя куда-то вдаль:

— Если Юдин действительно убил жену… это самый скверный из всех возможных вариантов.

— Потому что, даже если мы соберем все доказательства, нам никто не поверит. И в народе еще долго будут ходить легенды об отважной журналистке и ее верном муже, которых уморили проклятые коррупционеры.

— Людям нужны идеалы, — пожала я плечами.

— А мне нужны доказательства и отличные показатели в конце месяца. О том, что знаешь, помалкивай и Берсеньеву своему скажи, чтоб рта не открывал. Достаточно того, что это знаю я. А остальным без надобности. И дай, в конце концов, нам возможность нормально работать.