Трижды до восхода солнца

Девица, встретившись с ним на даче, заявляет, что между ними все кончено. И тут появляемся мы. Он в панике звонит ей. Если менты узнают об их связи, Юдин станет подозреваемым номер один. О том, что мы видели ее машину, рыжая не знала и вполне могла быть уверена: убийство с ней не свяжут.

— Допустим, вот только зачем ей убивать Юдина?

— Тут действительно не все ясно. Избавиться от него было необходимо только в том случае, если она боялась огласки их романа. То есть Багрянский-младший ничего о ее шашнях на стороне не знал, и она очень не хотела, чтобы это произошло.

— Ну, узнал бы, и что? Если Аврору она отравила с его подачи, парень вряд ли сорвется с крючка.

— Но у него будет предлог избежать женитьбы, а скорее всего, именно этого девушка и добивается. Ей нужны не разовые подачки, ей нужно состояние Багрянского. Почувствуй разницу. Ради этого вслед за мамашей и Юдина отравить не грех.

— У нее должен быть сообщник. Стрелял в Агатку мужчина, — подумав, сказала я.

Берсеньев пожал плечами.

— Это не Багрянский, Агатка бы узнала школьного друга, нацепи он хоть пять бейсболок. Я его тоже видела, ничего общего с Сергеем. А если был сообщник, значит, она, скорее всего, проделала это без ведома Багрянского.

— Расчищает ему путь к богатству? Выйдет за него замуж, потом муженек попадет под машину или еще какая напасть приключится, девушка станет вдовой и соединит свою судьбу с тем, кто все это время прятался в тени? Мне нравится твоя мысль. Тогда и причина, по которой она отравила Юдина, абсолютно понятна.

Я слушала его с очень странным чувством. Подобную картину не так давно рисовал Ломакин, только с другими действующими лицами: Стас, богатая наследница Настя и я.

Берсеньев насмешливо улыбался, наблюдая за мной, а я спросила:

— Этим типом в тени ты случайно быть не можешь?

— И твоя сестра меня не узнала?

— Парень ты умный, мог найти идиота, который выполнит за тебя грязную работу.

— Хочешь сделать хорошо — сделай сам. В моем случае рисковать глупо. У меня своего бабла немерено. Единственное, в чем я нуждаюсь, так это в отсутствии ко мне интереса каких-либо граждан. Юных прелестниц и красавиц до тридцати пяти в расчет не берем. Но ты, конечно, можешь подозревать меня сколько душе угодно. Это куда приятней, чем считать убийцей школьного друга.

— Он мне не друг, — сказала я, сгребла листок с фотографией со стола и сунула в карман. А потом направилась к двери.

— Ты куда? — насмешливо поинтересовался Берсеньев.

— Настало время побеседовать с клиентом.

Он взял куртку, а я сказала, ткнув в него пальцем:

— Не лезь. Теперь я обойдусь без тебя.

Вернув куртку на место, он сел за стол и лучезарно улыбнулся.

— Хочешь пари? Мы еще побегаем по этому городу вместе.