Триумфальная арка

— Новые немецкие эмигранты?

— Нет, испанцы.

— Испанцы? — переспросил Равик, не сразу поняв, что она имеет в виду. — Как же так? Ведь они только что уехали.

Хозяйка посмотрела на него черными блестящими глазами и улыбнулась. В ее улыбке отразилось простецкое знание жизни и бесхитростная ирония.

— Зато другие возвращаются, — сказала она.

— Какие другие?

— Ну, их противники, разумеется. Так ведь всегда бывает. — Хозяйка крикнула что-то горничной, убиравшей комнату. — У нас старый отель, — произнесла она не без гордости. — И наши гости охотно приезжают обратно. Они уже дожидаются своих прежних комнат.

— Уже дожидаются? — удивился Равик. — Кто дожидается?

— Господа из враждебного лагеря. Многие из них уже жили здесь. С тех пор прошло немало времени, и кое-кого, конечно, убили. Но остальные находились в Биаррице и в Сен-Жан-де-Люз, дожидаясь, пока освободятся комнаты.

— Разве они уже были у вас?

— Но, мсье Равик, помилуйте! — Хозяйка удивилась такой непонятливости.

— Конечно, были. При диктаторе Примо де Ривера. Тогда им пришлось бежать, и они жили у нас. Когда Испания стала республиканской, они вернулись домой, а сюда прибыли монархисты и фашисты. Теперь их у нас почти нет. Уехали, а республиканцы снова приезжают. Разумеется, те, кто уцелел.

— Верно. Об этом я не подумал.

Хозяйка заглянула в одну из комнат. Над кроватью висела цветная литография с изображением короля Альфонса.

— Жанна, сними его! — крикнула хозяйка.

Горничная принесла портрет.

— Так. Поставь сюда."

"Хозяйка прислонила портрет к стене и пошла дальше. В следующем номере висел портрет генерала Франко.

— Этого тоже. Поставь рядом с Альфонсом.

— А почему, собственно, испанцы, уезжая, не взяли портреты с собой? — спросил Равик.

— Когда эмигранты возвращаются на родину, они редко берут с собой портреты, — объяснила хозяйка. — На чужбине эти портреты утешают. А когда возвращаешься, они уже не нужны. Возить с собой громоздкие рамы неудобно, да и стекло легко бьется. Портреты почти всегда остаются в отелях.

Она прислонила к стене в коридоре еще два портрета жирного генералиссимуса, еще одного Альфонса и небольшой портрет генерала Кейпо де Льяно.

— Святых трогать не надо, — решила она, заметив на стене красочную репродукцию Мадонны. — Святые держат нейтралитет.

— Не всегда, — сказал Равик.

— В тяжелые времена у Бога всегда есть какой-то шанс. Не раз я уже видела здесь атеистов за молитвой. — Энергичным жестом хозяйка поправила свою левую грудь. — А вам разве не приходилось молиться, когда вас брали за горло?

— Конечно. Но я ведь не атеист. Я просто маловерующий.

Появился коридорный с целой охапкой портретов.

— Хотите переменить декорации? — спросил Равик.

— А как же? В нашем деле требуется большой такт.