Трио неизвестности

– Курс северо-северо-восток! Полный ход!

– Противник начал разворот!

И теперь всё зависело от их везения, доброты Маркуса и одного алхимика…

– Мерса, – громко произнёс Дорофеев, обращаясь к сидящему на «макушке» офицеру. – Боевая готовность. Огонь открывать без приказа.

«Я понятия не имею, как это у тебя получится, Мерса, но ты должен это сделать. Сразу после выхода из Пустоты. Я знаю, что прыжок непредсказуем, но ещё я знаю, что если мы не положим урийцев на землю – нам точно не уйти, поэтому ты, Мерса, не должен поймать Знак, не должен плохо себя чувствовать и не должен тратить время на то, чтобы прийти в себя после перехода. Но если ты поймаешь Знак, почувствуешь себя плохо или потеряешь над собой контроль в Пустоте, ты всё равно обязан будешь навести ракеты на цеппель, или цеппели, и положить их на землю. А потом – продолжай наслаждаться Знаком, болеть или умирать… Ты меня понял?»

«Я всё сделаю, мессер», – сказал тогда Мерса, который был Энди, но сумел не добавить излюбленного «э-эээ».

И теперь, стоя на «макушке» и наводя ракеты на приближающийся цеппель, алхимик не сомневался в том, что сделает. Прыжки позади, Знак не пойман, самочувствие нормальное, а на лёгкое головокружение можно не обращать внимания. Ракеты Мерса тоже наводил не впервые и теперь ждал, когда маневрирующий «Амуш» окажется на ударной позиции.

– Пять лиг! – доложил дальномерщик.

Высота почти сравнялась, но именно почти – доминатор разворачивается, и скоро, очень скоро его орудия смогут ударить по лингийцам с самой лучшей позиции: сверху. Доминатор разворачивается, но Мерса ждёт. Не тянет время, а выбирает подходящую для залпа позицию, чтобы ракеты не только долетели, но нанесли максимальный урон.

– Минуты две, – шепчет дальномерщик, оценивая положение разворачивающихся урийцев. – Они начнут стрелять минуты через две.

Мерса кивком отправляет дальномерщика в укрытие, в последний раз проверят наведение ракет, поджигает шнуры, стремглав прячется, а услышав взрывы, кричит в переговорную трубу:

Проходит несколько томительных секунд, после чего вперёдсмотрящий подтверждает:

И Дорофеев отдаёт приказ:

«Пытливый амуш» начинает набирать высоту и берёт курс на север. Строго на север. К полюсу.

– Пожар в машинном отделении!

– Пожар в пятом отсеке!

– Мне кажется, мы это уже переживали, – заметил Третий, слушая панические доклады из средних отсеков доминатора.

Он стоял рядом с галанитами, однако фразу произнёс не им, а себе. Просто – мысль вслух. И смотрел Третий не вслед ушедшему «Амушу», не на беснующегося у переговорной трубы Капитана, а на застывшего в кресле Магистра.

– Почему ваши люди не тушат огонь? – негромко спросил Капурчик.

– Они пытаются, но не могут, – ответил Третий.