Тринадцатый странник

День, действительно, чудесный. Я хочу увидеть Собор.

— О, это восхитительное место! Может, заказать вам индивидуальную экскурсию?

— Автомобиль с водителем готов отвезти вас!

— Не беспокойтесь, я хочу пройтись.

— Да-да, понимаю. — Девушка в светло-зеленой форме была сама доброжелательность. Она склонилась ко мне, понизила голос: — Тем более, после этой ужасной новости… совсем не хочется доверять машинам. Но у нас совершенно безопасные дороги, вам не стоит бояться.

— Какой новости? — рассеянно спросила я, поглядывая на стеклянные двери, за которыми стоял швейцар.

— Авария. Вы разве не видели? Это во всех новостях.

— Я не смотрю телевизор. — Хотелось уйти. Выйти из помпезного холла и оказаться на солнечной улице, среди веселых людей, улыбок и ожидания скорого чуда.

— Просто ужасно. Такой знаменитый, молодой, красивый. В этих Альпах опасные трассы. Не то что у нас.

— В Альпах? — глупо переспросила я. Сглотнула. — В Альпах кто-то разбился?

— Писатель. Северьян Штен. Слышали о таком? Очень известный…

Я посмотрела на свои замшевые ботинки. Потом на золотой знак отеля, вышитый на пиджаке девушки. В ее лицо — молодое, красивое, делано-сочувствующее.

— Вы врете. Вы все врете. Это он вам приказал? Приказал сказать мне это? Ландар?

Служащая опешила, но профессионально быстро взяла себя в руки.

— Простите, я не понимаю, о чем вы. — Она вежливо улыбнулась. — Северьян Штен погиб сегодня ночью на дороге из Зеефельд. Это показывают по всем каналам… Вам плохо? О, пани, давайте я принесу воды, простите меня…

Я отвела ее руку, развернулась и пошла в свой номер. Села на пол, включила огромную плазму. Даже искать не пришлось, местный канал показывал новость дня. Картинки мелькали, диктор что-то говорил. Искореженная машина. Обрыв. Узкая извилистая дорога. Плохие метеоусловия. Водитель очень торопился.

Я глотала ртом воздух, пытаясь выжить. Туман застилал глаза, в ушах стучала кровь так, что я почти не слышала. Кадры на экране расплывались, и приходилось часто моргать, чтобы увидеть их.

— Состояние господина Штена оценивается как крайне тяжелое, писатель впал в кому…

Что? Я со злостью вытерла глаза. Вслушалась в профессиональное сочувствие в голосе диктора.

— …доставлен в местную больницу… Врачи делают все возможное…

Вскочила. Боги! Он жив! Уже не думая, я схватила телефон и набрала номер.

В голосе Ландара ни одной эмоции. Ни одного чувства. Лишь легкая насмешка.

Князь молчал. Не спрашивал, о ком я говорю, не интересовался, зачем я это говорю. Просто ждал.

— Сохрани жизнь. И я сделаю все… что ты хочешь.

— Разве ты не сделаешь этого по доброй воле, Диана? Ты расстраиваешь меня. Опять.

— Сохрани его жизнь. И я больше никогда тебя не расстрою. Я клянусь.