Тринадцатый странник

Исцеления в местах силы они называют чудом, умение левитировать — невозможным, а способность видеть другие миры — фантазиями. Люди трусливы и потому прячутся за ширмой мнимой логики, что уже давно идет в разрез с природой и самой человеческой сутью… Люди хотят чуда, но слишком слабы и зашорены, чтобы просто открыть глаза и увидеть. И это грустно, Диана. Мне жаль вас. Вы проживаете жизнь, не видя и малой доли того, что могли бы познать и почувствовать…

Я улыбнулась. Мне нравилось слушать рассуждения Дориция, хотя в них он и поминал человечество недобрым словом. Но… слишком часто я была с ним согласна.

— К сожалению, Дориций, к сожалению.

— Жаль, — он тяжело опустился в кресло. Старческие ладони, покрытые пигментными пятнами, слегка осыпались пылью, как всегда, когда Дориций задумывался и переставал контролировать свою телесную оболочку. Я присмотрелась. Возле большого пальца темнел рисунок, раньше его не было.

— Ландар подарил вам еще немного своего эфира? — спросила я, стирая со стола влажным полотенцем. Надо было принести с собой горячей еды, но я не думала, что старик настолько плох.

— Ах, мальчик пытается удержать меня, — Дориций подпер подбородок рассыпающимся кулаком. Зрелище не для слабонервных. — Не понимает, что я давно готов уйти. Хочу уйти. Отдает мне силу, держит.

— Он любит вас, — тихо сказала я. — Вы единственное, что осталось у него от прошлого.

— Боюсь, прекрасная дева, вы ошибаетесь… — Дориций тяжело вздохнул. — Мальчик лишь пытается сохранить мое существование, пока не найдет тринадцатого. Все его чувства и помыслы достались тебе, милая. Больше для Ландара никого не существует. Слишком велика любовь, что сжигает его… и слишком разрушительна…

Я застыла с тряпкой в руке. Раньше старик ничего подобного не говорил. Чувства? Ко мне?

Дориций вдруг подался вперед, серые крылья приподнялись.

— Ты должна остановить его, милая.

— Да. Не дай ему сделать это! Не дай! Мы все погибнем, понимаешь? Он разрушит все!

— Дориций, тише, — я попыталась взять старика за руку, но ладони осыпались горсткой пепла.

— Останови его, Нория! — глаза старика безумно мерцали. — Останови! Он послушает тебя, милая!

— Остановить что? И кого? — ясно, что у Дориция вновь начался бред, галлюцинации, вызванные слишком частым распадом его тела. Он принимал меня за какого-то другого. Нория, кто это?

— Скажи, чтобы он остановился! — старик почти плакал, глядя на меня умоляюще. — Ландар силен. Он сильнее всех нас, потому что не ведает любви. Он отринул ее, предал… но он послушает тебя! Ты еще можешь нас спасти, Нория! Не дай ему совершить это! Попроси его!

— Успокойтесь, — я вновь попыталась его тронуть. Щека под моей ладонью осыпалась до кости, обнажив желтый череп.

Но Дориций не обратил внимания.