Тринадцатый IV

И постараюсь вас не разочаровать. Не могу ничего обещать, но приложу все силы…

Зубастик на заднем сидении проснулся и начал жалобно пищать, прерывая мою речь.

— Он снова хочет выйти? — спросил Иван Фёдорович, понимая, что в таком случае Зубастик не успокоится, пока его не отпустят до ближайших кустов.

— Нет, — ответил я, чувствуя, какой сильный страх исходит от питомца.

Малёк задрожал. Вцепился в одеяло. Он передавал мне образы, но в них была сплошь темнота.

Я еле отгораживался от этого страха. Зубастик напрямую транслировал мне свои эмоции, заставляя сердце колотиться с бешеной скоростью.

— Жмите на газ, — нервно указал я куратору.

Он сразу понял меня, без лишних вопросов. Если до этого мы ехали со скоростью девяносто километров в час, то сейчас разогнались до ста пятидесяти. Бронированные машины были тяжёлыми, да и о какой обтекаемой форме речи не шло, скорее наш автомобиль напоминал модернизированную версию военного УАЗа. Ни о какой скорости гоночного болида речи и быть не могло.

Но как бы быстро мы ни мчались, Зубастик не успокаивался.

— Что случилось? — обернувшись к питомцу, спросил я.

На посылаемые образы регат не отвечал. Страх обуял его настолько, что он не решался показать. Или не мог… Лишь дрожал и пищал, как маленький ребёнок.

— Быстрее, — бросил я Ивану Фёдоровичу.

— Это максимум скорости, — ответил куратор, нервно вцепившись в руль.

Я посмотрел на спидометр — сто восемьдесят километров в час. И этого не хватало, чтобы убежать. Но от чего? Регаты так быстро не бегают. Это же не гепарды, а прямоходящие монстры с массивными задними лапами. По заверениям учёных, быстрее пятидесяти километров в час, они не бегают. Зато компенсируют этот недостаток природной хитростью.

— Зубастик, — снова позвал я.

Он не отвечал. Тогда я отстегнул ремень безопасности и пролез на заднее сидение. Было не просто протиснуться через узкое пространство между сидениями, и я задел ногой рычаг переключения передач. Но умная коробка передач никак не отреагировала на мой косяк, в отличие от бурчащего Ивана Фёдоровича, упоминающего, что я стал слишком много есть.

Я плюхнулся на заднее сидение к дрожащему питомцу. Приобнял в попытке успокоить. Рука коснулась плотного чешуйчатого панциря. И произошёл контакт разумов.

Перед глазами раскинулась ночь, осенний лес и дорога, прямой линией уходящая к горизонту. Видел это так, словно бы летел. Как кадры с квадрокоптера…

— Вот чёрт, — произнёс я, перебирая в голове сотни вариантов, как уйти от опасности.

— Вы что-то выяснили? — тревожно спросил куратор.

В зеркало заднего вида было заметно, что его лоб покрылся испариной, а лицо побледнело.

— Нас преследует летающий регат, — сообщил я.

Попытался передать Зубастику спокойствие, которого и у самого мало осталось.