Тринадцатый IV

Мастера отличались от адептов не только скоростью, но и точностью, с которой они выполняли плетения. Они могли совмещать заклинания, а также поглощать энергию из внешних источников. Пётр Александрович рассказал, что артефактов в стенах питают и его источник, поэтому у него не заканчивается энергия во время занятий."

"Вот все эти умения и составляли истинное мастерство. Для заклинания пробивки щитов я стал исключением, поскольку и без поглощения энергии извне мог им воспользоваться.

Мастер показал мне плетение, а затем отправил его в артефакт. Больше ста нитей разного диаметра, которые соединялись под сложными углами.

Прав был мастер… рано мне такому учиться. Но раз уж взялся, но нельзя оплошать!

Пётр Александрович показал второй раз, медленнее, а я повторял за ним. Чёрт, точно пора придумать для магов специальный транспортир и запатентовать его. В бою, конечно, его фиг успеешь достать, зато так плетение будет отработано в разы быстрее. Потому что угол в восемнадцать градусов сводил меня с ума…

В заклинаниях для адептов были преимущественно простые углы, которыми сочетались магические нити. Но и с ними кадеты умудрялись накосячить… Стоит только вспомнить, сколько неудачных заклинаний взорвалось в моих руках. И если бы не специальная защита, то от меня бы давно мокрого места не осталось.

С первого раза, конечно, не получилось. Как и со второго и третьего. И это безумно меня злило.

— Алексей, может, сделаем перерыв? — предложил мастер.

— Нет. Я хочу продолжать… из принципа не закончу, пока не получится, — процедил я, заново начиная плетение.

— У меня оно получилось только через месяц. А вы хотите, чтобы всё и сразу, — мастер спустил меня с небес на землю.

Но тем я и отличался от остальных подростков. Если мне что-то в голову ударило, то это всё — я не остановлюсь. И сейчас готов отрабатывать это чёртово плетение до самой ночи. Другой вопрос, что рабочий день у мастера закончится через час. Значит, у меня есть всего час.

— Алексей, давайте завтра продолжим, — взмолился мастер, когда время тренировки подошло к концу.

— Последний раз попробую, и всё! — пообещал я.

— Хорошо, жду, — Пётр Александрович демонстративно встал у двери.

Это ограничение разозлило меня до такой степени, что снова захотелось ударить кулаком по стене. Но стены моих напоров не выдерживали, поэтому злость кипела внутри. И даже размеренное дыхание не позволяло от неё избавиться.

И я не нашёл ничего лучше, чем вылить эту злость в плетение. Со всей яростью я выводил нити, и уже не думал о том, под правильным ли углом я их поставил.

Закончил. Отпустил плетение в воздух и отошёл. Остались мгновения, пока оно не сработает… или же взорвётся, если я опять всё перепутал.