Тринадцатый III

Я же тебя предупреждал…

Он оценивал меня взглядом точно также, как и я его. Будто смотрелся в зеркало.

— Ты не Алексей Воронцов, — серьезным тоном закончило существо.

— Как и ты, — пожал я плечами.

Моя копия задумчиво отвела взгляд к артефакту в стене. А затем направился к нему, попутно рассказывая:

— Я дух рода. Во мне заключена память всех носителей дара.

— Всех, кроме того, кто создал магию видящих, — перебил я.

Это было очевидно, с духом князя Воронцова Афанасия Всеволодовича я уже познакомился у алтаря тысячи мучеников. Здесь могли быть заключены остальные предки с особенным даром.

— Ты прав.

— Тогда здесь и мой покойный отец? — спросил я, имея ввиду отца своего предшественника.

— Да, его память и сила тоже здесь.

У тела остались к нему теплые чувства. И при одной мысли, что его дух может здесь находиться, мне захотелось с ним поговорить. Но я совершенно не знал, что сказать незнакомому человеку. Такой вот парадокс.

— Я хочу его увидеть.

— Это невозможно. Сила всех покойных носителей способна создать лишь одну оболочку. И она уже создала меня. Я храню память и энергию, а не сами души.

Я слегка расстроился, но внешне этого никак не показал. Не суждено мне познакомиться с тем, кто заварил эту кашу интриг.

— Раз ты не Алексей Воронцов, то ты не можешь пройти испытание, — продолжила моя копия.

Эта оболочка продолжала ухмыляться, словно испытания раз в сто лет — её единственное развлечение.

— Ошибаешься. Могу. И артефакт меня примет, — парировал я.

— Ты слишком самонадеян, чужак. Наследие силы только для рода Воронцовых, — сущность нахмурилась, но это не мешало ей продолжать ухмыляться.

Вот как мое лицо выглядит со стороны. Так и хотелось попросить сделать лицо попроще, поскольку такое нам не идёт. Сразу десяток лет прибавляется.

— Мой предшественник пожертвовал жизнью и душой, чтобы я вернулся сюда и закончил начатое.

— Даже если закончишь, пещера тебя не выпустит. Ты чужак, твоя душа — чужая, — он стал серьезным, словно прочитал мои мысли и решил подстроиться.

— Я обязан попробовать. И не намерен отступать, — уверенно заявил я.

— Привязался к этой семье? К этому миру? Иначе зачем тебе это?

Он был прав, дело не только в проклятье. Мне искренне хотелось помочь тому, кто пожертвовал жизнью ради высшей цели. И не только ему.

— Да, я хочу здесь остаться. И стать Алексеем Воронцовым.

— Ты будешь лишь жалкой копией. Всегда!

— Не тебе судить. Ты лишь остатки сознания, без единой души. Ты всего лишь бесчувственная программа. Память, не более того. Ты копируешь мою мимику, но не испытываешь эмоций, хотя хотел бы… Иначе зачем весь этот цирк? Тебе нравится смотреть на других. Видеть ужас и злость в их глазах.

— А еще радость или отчаяние, когда испытание заканчивается. Ты прав, и я не умею врать.