Тринадцать

Лежала она портретом Джорджа Вашингтона вниз. С обратной ее стороны на меня смотрела Большая печать Соединенных Штатов – орел, частично прикрытый звездно-полосатым щитом, с оливковой ветвью в одной лапе и пучком стрел, зажатым в другой, а с противоположной стороны – известная всем пирамида со всевидящим оком на вершине. И в этот момент что-то вдруг щелкнуло у меня где-то в самой глубине головы. Чисто интуитивное подозрение, что долларовая купюра во рту у Карла Тозера и есть ключ ко всему этому чертову делу.

Свернув за угол, вся наша троица оказалась на Западной Восемьдесят восьмой улице. Тянулась она до самой реки, но нам не пришлось переться в такую даль. Миновав церковь, пару хозяйственных магазинов и гостиницу на противоположной стороне улицы, мы углядели искомый дом – трехэтажный особняк из бурого камня. На фоне двери ярко выделялась полицейская лента, обозначающая место преступления. На крыльце прохлаждался полицейский в форме, поставленный присматривать за домом, – чутка помельче Холтена, но все равно здоровенный детина с бритой головой и толстой шеей. На улице толклось с десяток человек, все одетые в черное. Кто-то обернул вокруг шеи черную футболку, другие держали в руках цветы и увеличенные фотографии Ариэллы. Непромокаемые плащи, складные стульчики – наверняка проторчали здесь весь день, а то и являлись сюда ежедневно. У подножия дерева напротив дома мерцали язычки пламени поминальных свечей. Над ними я приметил еще один полноразмерный плакат с изображением Ариэллы, примотанный к дереву веревкой и скотчем.

Когда мы стали подниматься по ступенькам, дежурный коп встал, кивнул и прижал палец к губам. Взгляд его метнулся куда-то над моим плечом, после чего он подмигнул мне и сказал:

– Проходите, господа офицеры.

Я кивнул. Фанаты у меня за спиной поминали исключительно Ариэллу. Ни футболок, ни постеров с Бобби я не приметил. Если б коп дал толпе понять, что мы представляем Роберта Соломона, дело могло кончиться плохо. Полицейский отодвинул ленту и на пару футов приоткрыл входную дверь – ровно настолько, чтобы мы могли протиснуться внутрь по одному. Я услышал за собой топот ног, когда фанаты дружно рванули к крыльцу, надеясь хоть мельком заглянуть внутрь.

– А ну назад! – рявкнул коп, после чего протиснулся вслед за нами и закрыл за собой дверь. – Блин, да эти малолетки совсем с ума посходили, – буркнул он.

Харпер подошла к нему, протягивая руку.

– Здравствуйте, моя фамилия Харпер, – начала она с улыбкой. Бывший федерал – тот же бывший коп. При всех своих нередких терках представители различных правоохранительных структур все-таки уважают друг друга. Ощущают определенное родство.

Детина в форме демонстративно засунул руки в карманы.

– Осади, овца. Ничего здесь не трогать.