Тринадцать

Обычно на это у него уходило ровно пять минут. Но только не на сей раз. Лезвие в бедре мешало опуститься на корточки, да и нога вела себя словно чужая. Стерев с мобильника Уолли отпечатки пальцев, Кейн бросил его на гравий под ногами. Вытащил тело Уолли из машины и уложил рядом с телефоном. В багажнике у него была припасена канистра с бензином. Как следует облив им тело и телефон, он поджег их и пару минут наблюдал за окрестной обстановкой. Никого и ничего до самой реки. Тело могло пролежать тут неделю или даже больше, так никем и не обнаруженное. А когда копы все-таки найдут его, потребуется еще по меньшей мере неделя или около того, чтобы опознать его по зубным картам. Более чем достаточно времени, чтобы завершить задуманное."

"Да и узнают ли вообще копы, что Уолли предстояло участвовать в отборе присяжных? Не исключено. Если завтра он не появится на слушании, его внесут в список получателей еще одной повестки в суд, на котором от таких вот без вести пропавших потребуют объяснений, почему они не явились исполнить свой гражданский долг. Все это займет как минимум пару дней, а может, и больше.

Примерно через час Кейн заехал на свое место в гараже напротив «Адвокатского бюро Карпа». Выждал пару минут, пока автоматически не погаснут лампы под потолком, погрузив этаж в темноту. Потом достал с заднего сиденья аптечку и открыл ее. Взрезал острыми ножницами штанину, обнажив лезвие, вонзившееся в бедро по самую рукоять. Вид серьезной травмы на собственном теле всегда вызывал у Кейна любопытство. Он абсолютно ничего не чувствовал, но знал, что мышцы наверняка серьезно повреждены. Меняя номерные знаки, он сильно хромал, но не знал, было ли это просто потому, что из ноги по-прежнему торчал нож. Положительной стороной было то, что тот не повредил ни одной крупной артерии, иначе по пути обратно на Манхэттен Кейн наверняка истек бы кровью.

Он знал, что должен действовать быстро. Двигатель все еще работал на холостых оборотах. Выключив фары, Кейн нажал на кнопку прикуривателя на приборной панели. Держа марлю и бинты наготове, вытащил нож. Промокнул рану бинтами. Кровь текла из нее ровно, а не выплескивалась толчками в такт сердцебиению. Это его обрадовало. В противном случае пришлось бы ехать в больницу. А это вызвало бы вопросы.

Щелкнул прикуриватель, выскочив из гнезда.

Любого нормального человека то, что сделал потом Кейн, заставило бы корчиться, орать от боли и биться в агонии, прежде чем потерять сознание. Кейну же оставалось лишь сосредоточиться и проследить за тем, чтобы случайно не выпустить из пальцев прикуриватель, который он глубоко запустил в рану. Кейн держал его там, пока кровотечение не остановилось, после чего вернул прикуриватель на место и продел нитку в иглу. Работал он мастерски.