Тринадцать

Я знал, о чем хочу спросить, – просто не мог набраться духу это сделать. Губы у меня пересохли. Я облизнул их, сглотнул и спросил:

– А сколько там всего жертв?

Дилейни уже знала ответ. Как и Харпер. Это знание тяжким грузом навалилось им на плечи. Харпер прикрыла глаза и практически прошептала:

– Пока нам известно о восемнадцати. Двадцати, если считать Ариэллу Блум и Карла Тозера.

– А мы включаем сюда Ариэллу и Карла, агент Дилейни? – спросил я.

– Думаю, что да, хотя здесь мы здорово отстаем. И дело еще не закрыто, расследование продолжается. Я поделилась с вами этими сведениями, поскольку именно вы меня на все это и навели. Я готова показать на суде, что ФБР расследует возможную связь между убийствами Блум и Тозера и известным нам серийным убийцей, орудующем на Восточном побережье, но это и все. Никаких иных доказательств или информации у меня нет. Если Соломона осудят за эти убийства, это закроет еще одну дверь прямо у меня перед носом. Знаете, как трудно вновь открыть уже закрытое дело? Когда уже вынесен приговор? Практически невозможно.

В комнате вновь воцарилась тишина.

– Есть ли какая-то связь между жертвами? Наверняка он не зря выбирает тех или иных людей. Вряд ли по совершенно случайному принципу, – наконец сказал я."

"– Связь мы пока не обнаружили, – ответила Харпер. – Сейчас занимаемся этим. Я решила, что буду наиболее полезна тебе, Эдди, работая именно в этом направлении. До сих пор никакой связи между жертвами в различных штатах не прослеживается. Все разного возраста, разного пола, разной расовой принадлежности, с разным прошлым.

Я кивнул. Она была права. Но ни в чем из этого не было ни малейшего толку для Бобби на суде. Никакого реального толку.

– Должна быть связь! А как же отметки на долларе? В смысле, у этого парня наверняка есть какая-то темная миссия. У него есть цель. У него есть план. Он убил уже двадцать человек, а копы с федералами даже не ищут его. Он ухитрился переложить вину за каждое из убийств на какого-то другого человека, – сказал я.

Это слово, это странное ярко-красное слово – убийство… Почему-то оно будто застряло у меня на языке. Мозг никак не хотел избавиться от него.

Я воспользовался моментом тишины, чтобы все улеглось в голове. Скоро мне предстояло вновь вернуться в судебный зал. Прикрыв глаза, я позволил мыслям блуждать по их собственному разумению. Где-то в глубине моего подсознания скрывался ответ.

Началось это исподволь. Словно негромкий пульс, забившийся в комнате. Словно вибрация в самом сердце скрипки – едва заметная, просто от пальцев, легших на струны прямо перед тем, как прозвучит первая нота увертюры. Я едва ли не физически это ощутил. И вот ответ оказался прямо перед мной.

– Мне нужно время, чтобы пробежаться по всем этим делам.