Тринадцать

На одной из бумажных складок отчетливо читалось слово «Виновен». Сидящая рядом с Кейном Рита заметила, как Бетси что-то подобрала с пола. Подалась вперед и осторожно тронула ту рукой за плечо.

– О боже, тут же написано «виновен», – пролепетала она.

– Точно, – отозвалась Бетси.

Обе женщины вытянули шеи в сторону Спенсера.

– Что за дела, Спенсер? – вопросила Бетси.

Тот недоуменно посмотрел на нее.

– В смысле? – отозвался он.

Стоящая у двери женщина-пристав услышала их голоса и, пройдя мимо Кейна, наклонилась к ним, готовая сказать им, чтобы они замолчали. Вот тогда-то и увидела этот бумажный комок. Бетси повернула его так, чтобы ей было видно, что там на нем написано. Пристав резко выпрямилась. Велела им сохранять тишину. Забрала у них скомканную бумажку и направилась к судье.

Кейн, который по-прежнему ни во что не вмешивался, изобразил растерянность. Воспользовавшись отсутствием пристава, Бетси не стала сдерживаться.

– Ах ты мелкий интриган! – выпалила она.

И все остальные присяжные это услышали.

Глава 42

Чтобы угомонить разбушевавшихся присяжных, потребовалось вмешательство всех присутствующих в зале сотрудников службы безопасности суда. Всех пятерых. А когда присяжных уводили с трибуны, они все еще продолжали пререкаться. Во всех судебных процессах, в которых я принимал участие за все эти годы, присяжным впервые грозило привлечение к ответственности за неуважение к суду.

Крис Пеллоси, парень с бледной как у мертвеца физиономией, веб-дизайнер, одной рукой тянул Спенсера за свитер, а другой возмущенно тыкал в Мануэля Ортегу. Дэниел Клэй, любитель научной фантастики, присоединился к пенсионеру Брэдли Саммерсу, самому пожилому среди присяжных, и Джеймсу Джонсону, переводчику, которые громко призывали остальных вести себя потише. Естественно, без толку. Орать на людей, призывая их замолчать, – занятие совершенно бессмысленное.

Мануэль, музыкант, воинственно напирал на здоровенного Терри Эндрюса, в то время как Бетси с Ритой крыли почем зря Спенсера Кольбера.

В стороне от всей этой катавасии оставался всего лишь один человек – Алек Уинн, который тихо сидел на своем месте, опустив голову. Наконец приставы вывели присяжных из зала. И даже когда дверь в коридор закрылась за ними, до нас по-прежнему доносились отголоски их жаркого спора.

– Господи, да что там происходит? – заволновался Бобби.

Вернувшись к своему клиенту, я попытался успокоить его.

– Понятия не имею, но в любом случае это может оказаться вам на руку, – сказал я.

– Каким образом? В каком это смысле на руку? – спросил он.

– Суд едва только начался, а мнения присяжных, похоже, уже успели разделиться. Это хороший знак. Будем надеяться, что так все и останется.

Бобби вроде понял. Немного воспрянул духом.