Трое из Леса. Первая трилогия

– Да и почто от них никто не знает, каков мир здесь? А то были бы совсем другие россказни о трех подземных царствах!

Таргитай тяжело брел через снег, запыхивался. На волхва оглянулся победно.

– Боги тоже не лаптями по ушам битые! Второй день Иваш и Забава проводят в вирии!

К его удивлению, Олег сказал после долгого молчания:

– День в солнечном вирии, среди богов и небожителей, а потом сразу сюда, под черное солнце? Это еще хуже. Мне сдается, Среча и Несреча решили позабавиться. Или побились об заклад, насколько хватит их любви. Для того и наградили… или наказали обоих бессмертием. Одно дело помучиться короткую жизнь, все равно, мол, скоро все оборвется, другое – терпеть вечно. Каждый рано или поздно выкажет свое нутро. Настоящее!

Таргитай ускорил шаг. Даже прямая спина выражала несогласие с трезво мыслящим волхвом. Любовь – вечная, даже говорить иное как-то очень нехорошо.

Стены ущелья сузились настолько, что, если бы и хотели обойти одинокую землянку, не сумели бы. Но оба уже падали на каждом шагу. Олег все чаще полз, Таргитай оказался крепче, тут же подхватывал, дурак мягкосердечный, падал сам.

Ветер зло и безостановочно дул в лицо. Оба закрывались руками от мелких, как иглы, кристалликов льда. Волосы обледенели, сосульки свисали на плечи, уже не таяли. Наконец Таргитай словно бы сломался. Падал в снег на каждом шагу, ползти отказывался, застывшее лицо не двигалось. Олег с ужасом думал, не умер ли уже Таргитай.

– Не спи, замерзнешь, – просипел он уже в десятый раз. Толчками разбудил дударя, тот уже начинал сворачиваться калачиком, сам кое-как поднялся. – Если доползем до той хатки…

– Там… мертвяки…

– Мы тоже… почти.

Задубевший, ничего не видя, потому что слезы замерзали на обледенелых лицах, Олег где полз, где кое-как передвигал ноги. В голове оставалась только одна мысль: не выпустить из стиснутых пальцев нечто мохнатое, грубое.

И только эта мысль не давала уйти в забытье самому."

"Олег не помнил и никогда бы не смог вспомнить, сколько прошло времени до того, как что-то ударило в лицо. Он упал, ощутив лишь толчок, не удар: вместо лица теперь был мерзлый камень. Рядом рухнуло нечто, похожее скорее на замороженное бревно, чем на человека.

Сладостное тепло пошло изнутри, обволокло всего. Он провалился в сладостный сон.

Было так больно, что Таргитай заплакал, еще не раскрывая глаз. Все тело сотрясали корчи. Ему было зябко, холодно, он чувствовал себя так, будто голого окунули в прорубь и выставили потом на ледяном ветру.

Издали донесся медленный раскатистый голос:

– Дрожи, дрожи… Сильнее дрожи! Вытрясай из себя холод…

Он сумел открыть глаза, чтобы увидеть мучителя. Над ним плавало огромное лицо, перекашивалось. Таргитай стряхнул деревянной рукой слезы, с трудом узнал Олега.