Трое из Леса. Первая трилогия

Дыра в камне для держака высверлена точно, секирище не соскользнет: в торец вбиты тонкие пластинки обсидиана. Для прочности узкий ремешок намертво скрепляет дерево и камень, даже бороздки пропилены в дереве и камне, чтобы держалось крепче."

"Точно такое же, подумал он потрясенно, было у него, когда их… когда они покинули родную деревню. Но откуда здесь секира невров? Был здесь кто-то из людей, тогда Страж брешет, как деревянный, или же прохожий охотник повесил на молодой дубок свою секиру, забыл о ней, а дубок все рос да рос…

Но тогда когда это было?

– Тайна великая, – прошептал он. – Надо сказать Олегу… Тот до всего доищется. Олег поймет и нам скажет…

Он заставил непослушное тело двигаться выше.

Сияние становилось ослепляющим. Все потонуло в блеске, Таргитай различал только гигантского сокола. Оперение было не просто белым или белоснежным – белизны такой чистоты просто не существовало на свете, который именовался белым.

Это был свет первых мгновений творения, чистейший первозданный свет!

Таргитай смотрел не щурясь. Сияние, в котором все тонуло, не ослепляло. Сокол был как из застывшего света, только немигающие глаза горели багровым огнем. Таргитай с трепетом понял, что Сокол вот так, не мигая, сидит уже тысячи лет.

– Челом бью, великий Род, – выговорил Таргитай. Чувствовал, что к богу богов надо бы как-то почтительнее, но все одно, как ни обратись, будет недостаточно. Перед ним – Прародитель, Отец Всего Сущего!

Сокол недвижимо глядел вдаль. Радостный свет выжигал даже намек на тень, но и на фоне слепящего света Сокол был как пылающий факел в ночи. Таргитай сказал громче:

– Великий Род, твой мир в страшной опасности!!!

Голова Сокола с огромным усилием – явно не двигался тысячелетиями – повернулась к нему. Пурпурные глаза, где блистал огонь, взглянули устало. Прозвучал слабый надтреснутый голос, голос умирающего старика:

– Кто ты?

– Человек, – ответил Таргитай торопливо, сердце его сжалось. – Последнее твое творение, мудрый!

Сокол так долго смотрел не двигаясь, что Таргитай почувствовал себя забытым. Что для бога богов сотня-другая лет? А тут и семь, то бишь три дня, срок всей жизни. Наконец, тот же слабый голос почти прошептал:

– Все-таки пришел человек… слабейшее из творений. Почему… не боги?

– Род, – сказал Таргитай торопливо, – помоги! И своему миру. Ты ж все можешь!

– По…мочь?.. В чем?

– Изгони Зло. Побей Темные Силы. Тебе ж Ящера прибить легче, чем корове слепня.

Пурпурные глаза Сокола потускнели.