Трое из Леса. Первая трилогия

Таргитай, желтый, как смерть, исхудавший больше других, все-таки исхитрился поднять с пола дудочку, играл, снова ронял в изнеможении. Олег заметил, что дверца приоткрыта. В полутьме двигалась тень, шаркали тяжелые ступни. Кто-то из стражей от скуки слушал песни лесного человека.

На шестые сутки с них сняли цепи, с Олега сбили деревянный хомут. Все рухнули на каменный пол там, где висели. Олег вяло подумал, Мардух своего добился: они сломлены, обессилены. Любой палач может рвать их тела щипцами или сдирать кожу – нет сил даже на ругань.

На седьмые сутки Олег словно бы уловил движение, но от слабости не мог поднять веки. Когда проснулся, Таргитай сидел у стены, глаза виноватые, выглядел странно окрепшим. Ночью Олег снова услышал шаги, затем по камню заскреблось, послышалось тяжелое дыхание. Таргитай подполз, начал тыкать что-то в лицо Олега.

Олег вяло шевельнул губами. Нечто мокрое вроде холодной глины попало в рот, с усилием глотнул. Комок начал опускаться по горлу, лишь тогда Олег сообразил, что Таргитай совал мякиш плохо пропеченного хлеба.

– А Мраку? – шепнул он.

– Уже… – ответил Таргитай тихо.

– Откуда? – спросил Олег.

Таргитай не ответил, спал с открытым ртом. Когда наступило утро, так считал Олег, Мардух появился позже обычного, довольно потер руки:

– Завтра начнем. Вы как раз созрели! Честно говоря, держались удивительно долго.

– Мы продержимся долго, – ответил Мрак едва слышно. – Мы еще спляшем на твоей могиле, чучело.

– Удивительная сила духа! – воскликнул Мардух довольно. – Нет, начнем послезавтра. Дозреете лучше."

"Когда дверь захлопнулась, Олег подполз к Таргитаю, чувствуя, как уходят последние силы, прошептал:

– Откуда хлеб?

Таргитай удивленно распахнул глаза – чистые, невинные:

– А разве это не ты наколдовал?.. Я видел, как чья-то рука положила в темноте возле меня.

Олег пробормотал в замешательстве:

– Не помню. Может быть, я о чем-то задумался.

– Да, о Великом, – согласился Таргитай почтительно. – И Вечной Истине? Ты мысли, мысли. Не отвлекайся!

Глава 6

На восьмые сутки Таргитай снова поделился невесть откуда взявшимся хлебом. У Олега возникли подозрения насчет стража, который слушал тоскливые песни Таргитая, но помалкивал.

Они с Мраком шептались в углу, строили планы побега, а Таргитай доковылял, держась за стену, к окну, жадно смотрел на небо. Иногда синеву прочерчивали черные стрелы – вороны летали поодаль, к башне мага приблизиться не решались.

Мрак страдал больше всех, сильное тело требовало еды, иссох и казался живым скелетом. Кожа плотно обтянула череп, ребра выпирали. Дышал часто, с хрипами, дрожал в ознобе. Его, как и Олега с Таргитаем, терзали сильные головные боли.

Когда позади щелкнуло, сразу не поняли, в чем дело.