Трое из Леса. Первая трилогия

Когда залез на хвост, похожий на старое бревно, с засохшей кровью, застыл, приходя в себя, но глаз все равно не открывал. Его трясло, как Олега, а руки стали ватными, как у Таргитая после обеда. Смутно слышал сквозь шум крови в ушах крики, грохот копыт и хлопающие удары по воздуху.

Шероховатое бревно начало терять жесткость, изогнулось. Проклиная все на свете, едва не всхлипывая, Мрак пополз вверх, уверяя себя, что всего-навсего взбирается по хрупкой ветке на вершину дерева в разгар урагана.

Удары по воздуху прекратились, бревно – заметно утолщившееся – снова вытянулось, а ветер дул в лицо. Мрак открыл глаза, сжал челюсти, потихоньку двинулся дальше, цепляясь за чешуйки и гребень. Трое на спине Змея привязались веревкой, никто даже руки не протянет, бесчувственные. Для них Мрак – несокрушимая скала, а у этой несокрушимой – в животе льдина с сарай размером! Как бы сам не дрогнул в заднице…

Когда кое-как из последних сил втянулся на горбатую спину, Таргитай сразу пожаловался:

– Холодно, Мрак!.. У меня от этого проклятого Змея зуб на зуб не попадает. Сам как лягушка, да еще ветер…

Мрак отер дрожащей рукой крупные капли с распаренного лица, прохрипел:

– Шелудивому свиненку в червень зябко.

– Куда летим? – спросила Лиска.

– Спроси у Змея, – предложил Мрак.

– Наверное, купаться, – предположил Олег. – Что делать, хорошо пожравши?

– Известно что, – сказал Таргитай наивно.

– Эт дело нехитрое, можно и на лету.

– Пчела на лету не может, – сказал Таргитай. – У нее живот такой.

– Думаю, что у этой пчелы живот другой, – заметил Олег. – Не завидую тем, кто сейчас под нами.

– Да, – сказал Мрак странным голосом. – Зато нам совсем хорошо.

Змей летел тяжело, часто растопыривал крылья и подолгу парил. Его медленно вздымало вверх, оттуда по наклонной быстро скользил вперед, а когда оказывался у земли, снова распахивал гигантские крылья во всю ширь, вздымался на невидимых тепловых струях.

Таргитай устал таращить глаза ввысь – надеялся узреть небесную твердь, за которой хранятся несметные массы воды, именуемые за неизмеримость хлябями. Даже шляпок золотых гвоздей не рассмотрел, а те должны быть немалыми – ведь небесную твердь ковали боги!"

"Лиска потеряла интерес к небу – им не интересовался Олег. Мрак суетливо ощупывал мешки, перебирал оружие. Несмотря на раззяв-изгоев, почти ничего не утеряно. Волхв кроме мешка с волховскими зельями захватил и сверток с одеялом. У него, подумать только, даже секира торчит на перевязи, когда и успел, видать, душа трепещет, как рыба на сковородке, а руки свое делают!

Однажды Змей повернул голову, чем-то раздраженный, попытался ухватить седоков. Мрак уже оклемался, тут же ткнул обеими руками секирой. Тонкая кожа лопнула, каплю черной крови сорвало ветром.