Трое из Леса. Первая трилогия

– У богов и героев дети растут не по дням, а по часам. Сегодня зову Арпо, через два года нарекут Арпоксаем.

Мрак покосился на Таргитая. Мальчонка с радостным визгом лез на колени, цепляясь за шею, а Таргитай поднимал руки с ножкой кабана, будто мальчишка пытался выхватить и съесть.

– Ну, ксай так ксай, меня и не так в детстве обзывали. Лишь бы человек был хороший.

Дана поднялась. Олегу показалось, что ее ступни слегка поднялись над каменным полом. Глаза заблестели как две звезды.

– Я отлучусь, на реке беда. Не здесь, в низовьях. Почивайте!

На том месте, где стояла, коротко блеснуло. Мрак покачал головой, с хрустом догрыз кость.

– Хорошо быть богиней, хоть и скучно. А что ребенок от Тарха, то дети – дело нехитрое. И от дураков дети бывают. Даже у богинь. И что ксаем станет – мудренее, но тоже не чудо. А вот жареный кабан, что в корыте не помещается… ну, не в корыте – на подносе, все равно! Нашему бы волхву научиться заместо того, чтобы землю трясти. Нет, не заместо, то дело тоже нужное в странствиях, а так сказать, попутственно…

Лиска ощерила зубки:

– Ты сразу научился посылать стрелы?

Мрак занят: кабанья нога исчезла с такой быстротой, что Олег раскрыл рот от восторга, а Таргитай – от зависти. Лиска выгрызала нежное мясо, косточки трещали под острыми зубками. Мрак косился одобрительно: она, как и он, не притронулась даже к самым сочным фруктам, а волхв – вроде бы крупный муж! – как начал с них, вроде простой козы, так и не оторвется.

Таргитай ел на удивление вяло. Мрак заподозрил, что дудошник за ночь не раз просыпался, дабы поесть, почесаться и снова поесть.

– Все одно не пойму, – пробурчал он с набитым ртом. – Она ж богиня! А он – дурень.

Олег рассеянно пожал плечами:

– Любовь зла, полюбишь и… Тарха.

– Не знаю, не знаю. От любви дуреют лоси в весенний гон да дурни. Правда, лоси дуреют только весной, а дурни – всегда. Выходит, дурак дурнее лося?

Олег опустил глаза. Мрак говорил с излишним напором. Словно старался отогнать то страшное видение, что предсказал когда-то Боромир, а теперь еще и Дана.

– Как тебе богиня? – спросил он. – Я их представлял другими.

– Какими?

– Ну… другими. Эта яркая, но… сонная. Ей все обрыдло, не видишь? Любая баба из нашего села живее. А эта как трава. Замечает ли, что летят столетия, а не дни? Мы видим, как растет весной молодая травка, а она замечает разве что, как вырастают Леса, рассыпаются в прах, как Река меняет русло, как рассыпаются в песок Горы… Может, живет тут лишь потому, что здесь всегда все одинаково? А зима-лето – что для нас день-ночь.

Олег долго смотрел на журчащий ручеек, стол с объедками исчез, сказал нерешительно:

– Не знаю, хотел ли бы я жить так. С одной стороны – много времени для раздумий о Великой Истине…

– Дитенок у нее славный, – сказал Мрак.