Трое из Леса. Первая трилогия

Мрак едва различил искаженные от сдавленной ярости слова:

– Я сам… засаду… как только…

Мрак с наслаждением дал Таргитаю по шее. Тот ткнулся в грязную землю. Олег дышал тяжело, глаза блуждали. Мрак проговорил тихим голосом:

– Либо я ослеп, либо рехнулся. Это Агимас?

– Он, – подтвердил Олег мертвым голосом. – Надо было зарезать. Даже связанного! Он бы зарезал. Не просто бы зарезал, а…

Оглянулся на рыжеволосую, умолк. Лиска отвязывала коней, уши ее шевелились, спина напряжена. Мрак в задумчивости почесал непривычно голую грудь, ну почти голую, волосы отрастают все-таки медленно.

– Здорово допекли… Все забыл, даже свое имя и род, оставил ненависть в душе и черном сердце.

Олег сказал, повторяя Гольша:

– Друзья могут быть фальшивыми, а враги всегда настоящие.

В тягостном молчании вывели коней. Подул холодный северный ветер. Невры даже не заметили, что воительница, и без того крохотная, сжималась в комок, пытаясь удержать остатки тепла. Мрак все замечал, но лишь хмуро скалил зубы. Олег, погруженный в думы, обратил внимание не раньше, чем сердобольный Таргитай расковырял мешки, укрыл рыжую покрывалом из старой шкуры. Она посмотрела благодарными глазами, но вышептать ничего не могла: губы посинели и распухли."

"Заночевали в лесочке, не успев добраться до села или деревни. Лиска едва не влезла в середину костра, пропахла огнем и гарью. Едва перестала стучать зубами, прилипла к Таргитаю:

– Где перехлестнулись с Агимасом?

– На великом празднике певцов, – ответил Таргитай самодовольно и бросил на Олега победный взгляд. – Еще в киммерийском тцарстве.

Лиска ахнула:

– Агимас пел?.. А что у него с лицом? Шрамы совсем свежие.

– Олег разукрасил.

Лиска с недоверием оглянулась на волхва. Олег с отстраненным видом чертил прутиком по земле. На просветленном лице были отрешенность от мирских дел, мудрое раздумье.

– Как он… мог?

– Ему лучше под горячую руку не попадаться. Зашибет.

Лиска снова покосилась на задумчивого волхва, спросила шепотом:

– Наверное, Агимас плохо пел?

– Нет, это Олегу медведь на ухо наступил.

Утром Мрак поднялся, как всегда, первым, так считал, но на этот раз Олег уже сидел возле прогорающего костра. Багровые угли потрескивали, рассыпались – волхв задумчиво тыкал в них прутиком.

– Не ложился?

– Волхвы спят мало. Волхв – не певец.

– Не защищай байбака. Ты раньше тоже спал без задних ног. Меняешься, Олег, меняешься!

– Тарх тоже изменился. Не так заметно, но… песни стали иными. Мрак, я чую, что нас опасаются всерьез.

Мрак пренебрежительно хмыкнул:

– Чуешь! Без чуянья видно. Почуй, как добежать к Мировому Дереву. Или доползти, обдирая локти. Если надо, то – обламывая ногти и царапая пузо.

– Я в самом деле чую.